Книга: За пределами просветления (путь мистика)
На главную: Предисловие
Дальше: Глава 2. Невинность – это и есть свет

Глава 1. За пределами просветления – только запредельность

Первый вопрос:

Ошо,

Что находится за пределами просветления?

 

За пределами просветления есть только запредельность. Просветление – это последнее прибежище. За его пределами исчезают все границы, исчезают все переживания. В просветлении переживание приходит к своему пределу, это высшая точка всего прекрасного, всего бессмертного, всего блаженного – но это всего лишь переживание. По ту сторону просветления больше нет переживания, потому что сам переживающий исчезает. Просветление – это не только пик переживания, но также и наивысшая степень ясности вашего существа. За его пределами есть только ничто; вы больше никогда не вернетесь к той точке, которую должны превзойти.

Переживание, переживающий, просветление – все осталось позади. Вы – только часть потрясающего ничто, которое бесконечно. Это ничто, из которого рождается все существование, это лоно, и это ничто, в котором все исчезает.

Нечто похожее происходит и в науке; в ней обязательно должно быть нечто похожее. Духовное переживание принадлежит внутреннему миру, а наука – это исследование мира внешнего. Но оба вида переживания – это два крыла одного существования: внутреннее и внешнее; они всегда имеют точки соприкосновения.

В этом столетии ученые пришли к странному заключению, что некоторые звезды внезапно исчезают… а ведь звезды – это отнюдь не мелочь, они совсем не так малы, как нам кажется. Они кажутся нам маленькими, потому что они находятся очень далеко, на расстоянии миллионов световых лет, но они огромны.

Наше Солнце – это звезда, но звезда средней величины. По сравнению с Землей оно громадно, но по сравнению с другими звездами – это звезда среднего размера. Есть звезды, которые в тысячи раз больше Солнца.

В этом столетии у нас впервые появились приборы, и ученые были очень сильно озадачены: внезапно какая-нибудь звезда исчезает, не оставляя после себя даже следа. Такая огромная звезда, и никаких следов – куда она делась? Она просто перешла в ничто. И такое происходит постоянно.

Понадобилось почти двадцать лет, чтобы осознать новое явление: во Вселенной существуют «черные дыры». Вы их не видите, но они обладают огромной поглощающей силой. Даже большая звезда будет втянута в черную дыру, если окажется в пределах ее притяжения. И как только звезда втягивается в черную дыру, она исчезает. Это абсолютная смерть. Мы видим только следствие, мы не можем видеть черную дыру; мы только видим, что одна звезда исчезает.

После того как теория черных дыр была почти доказана, ученые стали задумываться над тем, что должно быть нечто вроде «белой дыры» – просто обязано быть. Если возможно, что под воздействием некой гравитации, магнитной силы, огромная звезда просто исчезает и перестает существовать… Мы знали, что каждый день рождаются звезды. Откуда они берутся? Никто не задавался этим вопросом раньше.

Мы всегда принимаем рождение как данность; никто не спрашивает, откуда появляются дети.

Смерть же мы никогда не принимаем, потому что мы так сильно боимся ее.

За всю историю человечества ни одна философия не задавалась вопросом, откуда появляются дети, но есть философии, которые размышляют над тем, что такое смерть, куда продолжают исчезать люди, что случается после смерти.

За свою жизнь я встретил миллионы людей, и ни один человек не спросил, что происходит до рождения, – и тысячи спрашивали, что происходит после смерти. Я все время думал, почему рождение принимается без вопросов? Почему смерть не принимается точно так же?

Уже сотни лет, почти три столетия, мы знаем, что звезды рождаются каждый день – большие звезды, гигантские звезды, – и никто не спросил: «Откуда эти звезды берутся?» Но когда мы узнали о черных дырах и увидели, что звезды исчезают, тогда второй вопрос стал почти абсолютной необходимостью. Если черные дыры могут втягивать звезды в ничто, то должно быть нечто вроде «белых дыр», где вещи… звезды появляются из ничто.

Это мне напомнило…

 

Мулла Насреддин решил наняться на корабль. Его пригласили для собеседования. В комнате сидели капитан и старшие офицеры корабля. Вошел Мулла. Капитан спросил:

– Если на море шторм, сильный ветер, огромные волны высотой с гору, что ты будешь делать, чтобы спасти корабль? Корабль бросает из стороны в сторону…

Мулла Насреддин ответил:

– Тут нет большой проблемы: я просто брошу большой якорь, чтобы корабль, несмотря на ветер и волны, смог сохранить устойчивость.

Капитан снова спросил:

– Предположим, что надвигается еще более огромная волна и грозит затопить корабль. Что ты будешь делать?

Насреддин ответил:

– Ничего, снова – большой якорь.

Капитан посмотрел на него и спросил в третий раз:

– Предположим, это очень сильный тайфун, и спасти корабль невозможно. Что ты будешь делать?

Он ответил:

– Ничего, то же самое – большой якорь.

Капитан спросил:

– Откуда ты берешь все эти большие якоря?

Мулла Насреддин ответил:

– Из того же самого места. Откуда вы берете эти огромные, величиной с гору, волны и сильные ветры? Оттуда же я беру якоря. Вы будете находить волны и ветры, а я буду находить все больше и больше якорей.

 

Если в существовании есть дыры, где объекты просто исчезают в несуществование, то должны быть и дыры, через которые эти объекты появляются из ничто, – нужно всего лишь немного фантазии. Ученые еще не работали над этим.

Я полагаю, что черная дыра подобна двери: с одной стороны – черная дверь, черная дыра. Объекты попадают в нее и исчезают в ничто. А с другой стороны тоннеля – та же самая дверь, только с другой стороны – «белая дыра», через которую объекты рождаются вновь в обновленном виде. Это та же самая утроба матери.

За пределами просветления вы входите в ничто.

Исчезает переживание, исчезает переживающий.

Остается чистое ничто, абсолютная тишина.

Возможно, это цель каждого человеческого существа, которая рано или поздно будет достигнута.

Мы еще не знаем, существуют «белые дыры» или нет, но они должны быть.

Раз за пределами просветления вы входите в ничто, то должна быть и возможность выйти из этого ничто, обрести форму, вернуться в существование – обновленными, свежими, светящимися – на совершенно ином уровне. Потому что ничто не разрушается, все может только впадать в спящее состояние, погружаться в глубокий сон. И потом наутро снова пробуждаться. Именно так существование и продолжается.

На Западе за две тысячи лет истории философии такая идея не появлялась ни разу. Люди на Западе думают только о сотворении: «Кто это сотворил?» И создают себе проблемы, потому что, каким бы ни был ответ, он порождает все новые и новые вопросы.

На Востоке есть концепция циклов существования и не-существования, подобных смене дня и ночи. За сотворением следует антитворение, все погружается в ничто, подобно тому, как ночь следует за днем и все погружается во тьму. И эти периоды равны по времени: сколько длится творение, столько же будет длиться и период покоя. Затем снова следует творение, но более высокого порядка.

И это будет продолжаться от вечности до вечности – творение, антитворение, творение, снова антитворение, – но каждый раз утро будет еще более прекрасным. И каждый рассвет будет более красочным, еще более живым; птицы будут петь еще звонче, цветы станут еще прекраснее, а их аромат – еще сильнее.

И Восток проявил огромное мужество, приняв идею о том, что это будет продолжаться вечно. Никогда не было никакого начала и не будет никакого конца.

После просветления вы должны исчезнуть. Мир оставляется позади, тело оставляется позади, ум оставляется позади, только ваше сознание, как индивидуальность, все еще существует.

Выйти за пределы просветления – значит выйти за пределы индивидуальности и слиться со вселенной. Таким образом, каждый индивид будет продолжать двигаться в ничто. И в один прекрасный день все существование перейдет в ничто – и великий покой, великая ночь, глубокое темное чрево, великое ожидание рассвета… И так случалось всегда, и каждый раз вы рождаетесь на все более высоком уровне сознания.

Просветление – это цель человеческих существ. Но те, кто обрел просветление, не могут оставаться статичными: они должны будут двигаться дальше, они должны будут изменяться. И теперь им осталось избавиться только от одного – самих себя.

Они насладились всем. Они насладились чистотой индивидуальности, теперь они должны насладиться исчезновением индивидуальности. Они увидели красоту индивидуальности, теперь они должны увидеть исчезновение и его красоту; и безмолвие, которое следует за ним, и бездонную безмятежность, которая следует за ним.

 

Второй вопрос:

Ошо,

В тот вечер, когда ты говорил об эго и о том, как благодаря осознанности можно увидеть, что эго не существует, я поняла, что никогда не уделяла осознанности достаточно внимания. Для меня быть с тобой всегда означало любить тебя так сильно, как только я могу, стремиться к тебе и стараться быть как можно ближе к тебе.

Можешь ли ты сказать, как влюбленной немецкой женщине стать более осознанной?

 

Любви самой по себе достаточно.

Если твоя любовь не обычная, биологическая, инстинктивная любовь, если она не часть твоего эго, если она не уловка для того, чтобы доминировать над кем-то, если твоя любовь – просто чистая радость, наслаждение бытием другого человека безо всякой на то причины, настоящая радость, то осознанность будет следовать за этой чистой любовью как тень. Тебе не нужно беспокоиться об осознанности.

Есть только два пути: либо ты становишься осознанной, тогда любовь следует за осознанностью как тень, либо ты становишься такой любящей, что осознанность появляется сама по себе. Это две стороны одной медали. Тебе незачем беспокоиться о другой стороне: просто держись одной стороны, и другая сторона не сможет ускользнуть от тебя. Другая сторона обязана появиться.

И путь любви более легкий, радостный, невинный, простой.

Путь осознанности более трудный.

Тем, кто не может любить, я предлагаю путь осознанности. Есть люди, которые не могут любить, – их сердца превратились в камень. Их воспитание, их культура, их общество убили саму способность любить – потому что этим миром правит не любовь, а хитрость. Чтобы преуспеть в этом мире, вам не нужна любовь, вам нужны жестокое сердце и острый ум. На самом деле, сердце вам вообще не нужно.

 

Я слышал об одном великом политике, который оказался в больнице из-за сильных осложнений с сердцем. Врачи ему вынули его сердце и заменили его пластиковым, поскольку требовалось несколько часов, чтобы прочистить его. И, конечно, сердце политика – это сердце политика: даже если чистить его несколько часов подряд, этого времени может не хватить, чтобы прочистить его полностью. Хирурги работали в другой комнате – это была грязная работа, – а политик лежал на кровати.

В палату вошел какой-то человек и потряс политика за плечо. Тот открыл глаза, а человек сказал:

– Что ты здесь делаешь? Тебя выбрали премьер-министром страны.

Политик вскочил с кровати. Из соседней комнаты выглянули врачи и спросили:

– Что случилось?

Политик как раз собрался уходить. Врачи закричали:

– Подождите! А как же ваше сердце? Мы еще чистим его!

Политик ответил:

– Теперь оно мне не понадобится по меньшей мере пять лет. Вы можете чистить его, сколько хотите. Не торопитесь. Зачем премьер-министру сердце? Но берегите его на случай, если что-то не заладится – тогда я вернусь за ним. Если же дела пойдут хорошо, то, возможно, оно мне никогда не понадобится.

 

В этом мире сердце не нужно. Людей, живущих сердцем, уничтожают, эксплуатируют, подавляют. Этим миром правят хитрые, умные, бессердечные и жестокие люди. Поэтому все общество устроено таким образом, что каждый ребенок начинает терять свое сердце, и его энергия начинает двигаться прямо к голове. Сердцем пренебрегают.

Я слышал одну древнюю тибетскую притчу, в которой говорится, что в начале времен сердце находилось точно посередине тела. Но из-за того, что его постоянно отталкивали в сторону, чтобы оно не мешало, теперь оно уже не находится посередине тела. Бедняга ждет где-то у обочины дороги: «Если я когда-нибудь понадоблюсь тебе, я – здесь», – но оно не получает никакого питания, никакой поддержки. Сердце осуждается всеми возможными способами.

Если вы делаете что-то и говорите: «Я сделал это, потому что так подсказало мне мое сердце», все начинают смеяться: «Сердце? Ты что, потерял голову? Одумайся, где твой разум, где твоя логика? У сердца нет логики». Даже если вы влюбляетесь, вы должны найти причины, почему вы влюбились: у этой женщины очень красивый нос, ее глаза обладают такой глубиной, ее тело так пропорционально. Это не причины. Вы же никогда не вычисляете все эти причины на вашем калькуляторе, а затем определяете, что вот эта женщина кажется достойной того, чтобы в нее влюбиться: «Влюбись в эту женщину – у нее как раз такая длина носа, такой цвет волос, такие пропорции тела. Что тебе еще нужно?»

Но так никто никогда не влюбляется. Вы влюбляетесь. Затем, только для того, чтобы убедить идиотов вокруг вас в том, что вы не дурак, вы все вычисляете и только потом делаете шаг. Это разумный, рациональный, логичный шаг.

Никто не прислушивается к сердцу.

А ум так болтлив, он постоянно болтает – бла-бла-бла, бла-бла-бла, – и если даже сердце говорит вам что-то, это никогда не доходит до вас. Это не может дойти. Базар в вашей голове так сильно шумит, что у сердца нет никаких шансов, абсолютно никаких.

И постепенно сердце вообще перестает говорить что-либо. Снова и снова его не слышат, снова и снова им пренебрегают, и оно умолкает.

Ум заправляет всем в обществе; в противном случае мы бы жили в совершенно ином мире – в котором больше любви, в котором меньше ненависти, меньше войн, в котором невозможно появление ядерного оружия. Сердце никогда не будет поддерживать развитие методов уничтожения. Сердце никогда не будет на службе у смерти. Сердце – это жизнь, оно пульсирует ради жизни, оно бьется ради жизни.

И из-за всей этой обусловленности общества приходится выбирать метод осознавания, потому что осознавание кажется очень логичным, рациональным.

Но если вы можете любить, вам нет необходимости идти длинным, трудным путем.

Любовь – самый короткий путь, самый естественный, такой легкий, что он возможен даже для маленького ребенка. Он не требует никакой подготовки. Вы от рождения обладаете этим качеством, если только оно не извращается другими.

Но любовь должна быть чистой. Она не должна быть нечистой.

Вы будете удивлены, узнав, что английское слово love («любовь») происходит от очень некрасивого санскритского корня. Оно происходит от корня лобх. Лобх означает «жадность».

И если говорить об обычной любви, то это своего рода алчность.

Вот почему есть люди, которые любят деньги, люди, которые любят дома, которые любят то, любят это. Даже если они любят мужчину или женщину, это просто их алчность; они хотят владеть всем тем, что их привлекает.

Это уловка, чтобы властвовать. Поэтому влюбленные постоянно сражаются друг с другом, сражаются из-за таких пустяков, что потом им обоим становится стыдно: «Из-за чего мы продолжаем сражаться!» В моменты тишины, когда они одни, они чувствуют раскаяние: «Не вселился ли в меня злой дух? Ссориться из-за таких пустяков? Какой в этом смысл?» Но дело тут не в пустяках. Дело в том, кто будет обладать властью, кто будет доминировать, чей голос будет услышан.

В таких условиях любовь существовать не может.

Я слышал одну историю…

 

Эта небольшая история случилась в жизни Акбара, одного из самых великих императоров Индии. Он проявлял очень большой интерес к разного рода талантливым людям, и со всей Индии он собрал девять человек, самых талантливых гениев, которые были известны как «девять драгоценностей двора Акбара».

Однажды, когда он просто болтал со своими советниками, он сказал:

– Вчера вечером у меня был спор с моей женой. Она настаивает на том, что каждый муж находится под каблуком у своей жены. Я пытался возражать, но она говорит: «Я знаю много семей, но никогда не встречала ни одного мужа, который не был бы под каблуком у своей жены». Что вы думаете об этом?

Один из советников по имени Бирбал сказал:

– Возможно, она права, ведь ты не можешь доказать ей обратное. Ты сам у нее под каблуком, иначе ты бы как следует поколотил ее и тем самым доказал: «Смотри, вот – муж!»

– Я не могу так поступить, – сказал Акбар, – ведь мне с ней жить. Легко советовать другому побить жену. Ты-то сам можешь побить свою жену?

– Нет, я не могу, – ответил Бирбал. – Я просто принимаю то, что я под каблуком у моей жены, и твоя жена права.

Но Акбар сказал:

– Это надо выяснить… Должен же быть в столице хотя бы один муж, который не находится под каблуком у своей жены. В мире нет такого правила, в котором не было бы исключения, а это и не правило вовсе.

И он сказал Бирбалу:

– Возьми двух моих прекрасных арабских скакунов – вороного и белого – и обойди всю столицу. И если ты найдешь человека, который не находится под каблуком у жены, ты можешь предложить ему выбрать одного из коней в качестве награды от меня.

Это были очень ценные лошади. В те времена лошади ценились очень высоко, а эти лошади были самыми прекрасными.

Бирбал сказал:

– Это бесполезно, но если ты приказываешь, я пойду.

Он обошел весь город, и оказалось, что каждый муж находится под каблуком у жены. Все происходило вполне обычно: он просто подзывал мужа и жену и спрашивал у мужа:

– Ты под каблуком у жены или нет?

Мужчина бросал взгляд на жену и отвечал:

– Тебе следовало бы спросить меня об этом, когда я один. Так нечестно. Ты создаешь ненужные неприятности. Я не собираюсь разрушать свою жизнь из-за лошади. Забирай своих лошадей, они мне не нужны.

Но у одного дома сидел человек, которому двое слуг делали массаж. Он был борцом, чемпионом, очень сильным человеком. Бирбал подумал: «Возможно, этот человек… Он может убить любого голыми руками. Стоит попасть ему в руки – и конец!» Бирбал спросил у него:

– Могу ли я задать тебе вопрос?

Тот сказал:

– Вопрос? Какой вопрос?

Бирбал спросил:

– Ты под каблуком у жены?

Человек сказал:

– Сначала давай поприветствуем друг друга, давай пожмем друг другу руки.

Он стиснул руку Бирбалу и сказал:

– Пока ты не закричишь и на твоих глазах не выступят слезы, я не отпущу твою руку. Твоей руке – конец. Как ты посмел задать мне такой вопрос?

Бирбал умирал – рукопожатие мужчины было стальным, – на его глазах показались слезы, и он сказал:

– Отпусти меня. Ты не подкаблучник. Я просто ошибся. Но где твоя жена?

Человек ответил:

– Смотри, она – там, готовит мне завтрак.

Очень маленькая женщина готовила ему завтрак.

Женщина была такой маленькой, а мужчина таким большим, что Бирбал подумал: «Возможно, этот человек и не находится под каблуком у жены. Он бы убил эту женщину».

И Бирбал сказал:

– Больше нет нужды кого-то искать. Ты можешь выбрать любого из этих двух коней – вороного или белого. Это награда от царя тому, кто не находится под каблуком у жены.

И в этот момент маленькая женщина сказала:

– Не бери вороного! Иначе я превращу твою жизнь в ад!

Мужчина ответил:

– Нет-нет, я возьму белого. Ты только успокойся.

Бирбал сказал:

– Ты не получишь ни белого, ни вороного. Все кончено, ты проиграл. Ты тоже подкаблучник.

 

Идет постоянная борьба за господство. Любовь не может расцвести в такой атмосфере.

Мужчина борется в этом мире ради осуществления разного рода амбициозных целей. Женщина борется с мужчиной, потому что она боится: он уходит из дома на целый день. «Кто знает? Может быть, у него есть другие женщины». Она ревнует, подозревает; она хочет быть уверенной, что мужчина остается под контролем. Поэтому дома мужчина борется с женой, а вне дома он борется с миром. Как же в таких условиях может распуститься цветок любви?

Цветок любви может распуститься только тогда, когда нет никакого эго, когда не делается никаких попыток доминировать, когда человек скромен, когда он не пытается быть кем-то, а готов быть никем.

Естественно, в обычном мире такого случиться не может, но рядом с мастером такая возможность есть. Любовь к мастеру не биологическая. Биология не имеет никакого отношения к мастерам и ученикам. Любовь к мастеру не имеет ничего общего с доминированием.

Поскольку такая любовь свободна от эго, цветок может распуститься.

Вы просто радуетесь присутствию мастера, его наполненности, его удовлетворенности. Вы радуетесь так, как будто это ваша наполненность, ваша удовлетворенность. В сиянии мастера вы чувствуете, что это и ваше сияние. Вы ощущаете себя частью мастера, вы вошли с ним в такую гармонию, что его сердце и ваше сердце уже не два разных сердца.

Осознанность придет сама по себе, а путь любви – это самый прекрасный путь, самый невинный путь, путь, полный цветов, путь, который проходит среди прекрасных озер, рек, рощ и садов.

Дорога осознанности – это путь, который проходит через пустыню. Он только для тех, кто никак не может вернуться к своему сердцу.

Если вы легко можете быть сердечными, забудьте об осознанности, она придет сама по себе. Каждый шаг любви будет приносить свою собственную осознанность. Это не будет падением в любовь; я называю это восхождением в любовь.

 

Третий вопрос:

Ошо,

Я всегда разделен на две части, и это связано с тобой. Одна часть рвется работать, носиться повсюду, организовывать, суетиться, бороться, беседовать с журналистами и политиками, кричать с крыш домов. Другая часть, которая за последние годы стала гораздо сильнее, хочет просто сидеть рядом с тобой и впитывать все: тебя, твое безмолвие и твои слова.

Может быть, вся эта активность была нужна для того, чтобы однажды я оказался в состоянии сидеть безмолвно?

Не мог бы ты рассказать о своей внешней и о своей внутренней работе?

 

В тебе нет никакого разделения.

Если одна часть сражается во внешнем мире, чтобы распространить мое послание повсюду, а другая часть просто хочет сидеть рядом со мной, впитывая мое безмолвие, мое присутствие, мой покой, радуясь моему блаженству, пребывая в экстазе, ничего не делая…

Может показаться, что эти части противостоят друг другу. Это не так. Чем больше ты возвещаешь с крыш, тем больше ты способен сидеть безмолвно рядом со мной; и чем больше ты сидишь в тишине рядом со мной, тем больше у тебя чего-то такого, чем ты можешь поделиться с миром, за что можно сражаться.

Человек есть внутреннее и внешнее, и осуждение одного в пользу другого – это заблуждение, очень древнее заблуждение.

На Востоке люди отрекаются от внешнего в пользу внутреннего. Они бегут от мира в гималайские пещеры, чтобы посвятить всю свою жизнь, все свое время и всю свою энергию внутреннему путешествию, – но они не понимают диалектики жизни.

На Западе делается как раз противоположное. Там отрекаются от внутреннего, чтобы вкладывать всю свою энергию во внешний мир и завоевание внешнего мира.

Восток и Запад оба неправы, и в то же время они оба правы.

Они оба неправы, потому что оба остаются половинчатыми: одна часть развивается, а другая отстает в развитии. Вы сами это видите.

На Востоке так много нищеты, так много болезней, так много смерти. Тем не менее люди удовлетворены. Несмотря на все это, у них, кажется, не возникает мыслей о революции: «Мы должны изменить весь мир. Мы не можем больше жить в нищете, мы веками жили в нищете, веками жили в рабстве. И мы принимали все: нищету, рабство, болезни, смерть – без всякого сопротивления, поскольку это все внешние вещи. А все наши усилия были направлены на внутреннее».

На Западе ликвидирована нищета, ликвидированы многие болезни, увеличена продолжительность жизни человека. Тело человека стало более красивым, существование человека стало более комфортабельным, но сам человек – для которого предназначен весь этот комфорт, все эти достижения науки и технологий, – отсутствует. На Западе совершенно забыли о том, для кого все это делалось. Внутри – пусто. Вокруг есть все, а в середине – недоразвитое сознание, почти не существующее.

Поэтому и Восток, и Запад оба преуспели в том, что они делали, и оба потерпели неудачу, потому что они выбрали только одну половину человеческой жизни.

Моя позиция заключается в том, чтобы принимать человека в его тотальности, в его целостности.

И следует иметь в виду, что, принимая тотальность человека, вы должны понимать законы диалектики жизни.

Например, вы целый день усердно трудитесь – в поле, в саду, – обливаетесь потом. Ночью вы будете замечательно спать. Вы же не думаете, что не сможете спать ночью, потому что вы весь день так усердно работали? Вам кажется, что это несовместимо с вашей работой, продолжающейся целый день. Нет, это совсем не так. Вся ваша тяжелая работа днем подготовила вас к расслаблению; ночь будет глубоким расслаблением.

Нищие спят лучше всех. Императоры не могут спать, потому что они забыли диалектику жизни. Вам нужны две ноги, чтобы ходить, вам нужны две руки, вам нужны оба полушария вашего мозга.

Сейчас стало общепризнанной психологической истиной, что вы можете напряженно заниматься математикой, – так как эта работа производится одной частью вашего мозга, – а потом можете так же интенсивно заниматься музыкой, и, поскольку за это отвечает другая часть вашего мозга, это не будет непрерывной работой. Фактически, когда вы усиленно занимаетесь математикой, музыкальная часть вашего ума отдыхает, а когда вы усиленно занимаетесь музыкой, отдыхает ваш математический ум.

Во всех университетах и колледжах мира смена классных занятий происходит через каждые сорок минут, поскольку было выяснено, что через сорок минут та часть вашего ума, которую вы использовали для работы, устает. Просто смените предмет занятий – и эта часть перейдет к отдыху.

Сидя рядом со мной, наполняй свою чашу соком как можно полнее. Ощущай тишину до ее предельной глубины, и тогда ты сможешь кричать с крыш.

И здесь нет никакого противоречия: твой крик – просто часть диалектического процесса. Твоя тишина и твой крик – как две руки, как две ноги, как день и ночь, как работа и отдых. Не разделяй их, не противопоставляй одно другому – все беды мира проистекают из этого.

Восток создал великих гениев, но мы все еще живем в эпоху воловьих упряжек, потому что наши гении просто медитировали. Их медитации никогда не превращались в действие. Если бы медитировали несколько часов, а затем использовали бы свое безмолвие, покой и медитативное состояние для научных исследований, эта страна была бы самой богатой в мире – внешне и внутренне.

То же самое верно и по отношению к Западу: Запад породил великих гениев, но все они занимались материальным миром. Они полностью забыли самих себя. Время от времени какой-нибудь гений вспоминал, но было уже слишком поздно.

Альберт Эйнштейн перед смертью произнес свои последние слова – и запомните, последние слова являются самыми важными словами, которые человек когда-либо произносил за всю свою жизнь, так как они подводят итог жизни, выражают сущность жизненного опыта. Вот его последние слова: «Если бы у меня была еще одна жизнь, я бы хотел быть водопроводчиком. Я не хочу быть физиком. Я хочу быть кем-то очень простым – водопроводчиком».

Уставший мозг, сгоревший мозг… И каково его достижение? Хиросима и Нагасаки.

Этот человек был способен стать Гаутамой Буддой. Если бы он обратил свой взгляд внутрь, у него было бы такое прозрение, что, возможно, он ушел бы глубже, чем любой Гаутама Будда; ведь когда он смотрел на звезды, он уходил дальше, чем любой астроном. Это та же самая энергия, вопрос только в том, куда ее направить. Но зачем привязываться к чему-то одному? Почему бы не оставаться открытым обоим измерениям?

Что за нужда привязываться? «Я могу смотреть только вовне, я не могу смотреть внутрь». Человек должен лишь научиться тому, как видеть глубоко, а затем использовать эту способность в обоих измерениях. Тогда он сможет подарить миру лучшую науку и лучшую технологию, и одновременно человеческие существа, лучшее человечество.

И запомните: только в руках лучшего человеческого существа лучшая технология полезна, в противном случае она опасна.

Восток умирает от нищеты. Запад умирает от могущества. Странно… На Западе создано такое могущество, что там могут только убивать. Люди там ничего не знают о жизни, потому что они никогда не смотрели внутрь.

Восток же знает о жизни все, но без пищи вы не можете медитировать. Когда вы голодны и закрываете глаза, вы можете видеть только хлебные лепешки, летающие вокруг.

 

Вот что случилось в жизни одного поэта, Генриха Гейне. Он заблудился в лесной чаще и три дня блуждал, голодный, измотанный. От страха он не мог заснуть: ночью в кронах деревьев скрывались дикие звери. И в течение трех дней он не встретил ни одного человека, которого он мог бы спросить, правильно ли он идет, куда он идет, и не ходит ли он по кругу. Три дня… И затем наступила ночь полнолуния.

Голодный и уставший, прислонившись к дереву, он посмотрел на полную луну. Он был великим поэтом, и он был поражен, он не мог поверить в это. Он сам писал о луне, он читал о луне. О луне написано так много – столько стихов, столько картин, столько произведений искусства посвящены луне. И с Генрихом Гейне случилось откровение: раньше он обычно видел в луне лицо своей возлюбленной, теперь же он увидел только парящий в небе хлеб. Он старался из всех сил, но лицо возлюбленной не появилось.

 

Быть диалектичными весьма полезно. И никогда не забывайте применять противоположности как взаимодополняющие вещи. Используйте все противоположности как взаимодополняющие вещи, и ваша жизнь будет более полной, ваша жизнь будет целостной.

Для меня это единственная святая жизнь; целостная жизнь – это единственная святая жизнь.

 

Четвертый вопрос:

Ошо,

Сегодня я наблюдал, как один канатоходец обучал маленькую девочку ходить по канату. Иногда он давал ей затрещину, иногда убеждал ее словами, но мне показалось, что предпринимать все новые и новые попытки ее вдохновляло главным образом то, что она чувствовала его веру в ее потенциальную способность ходить по канату.

Не мог бы ты рассказать что-либо о вере мастера в ученика?

 

Сам факт, что мастер принимает ученика, показывает его веру в потенциал ученика. В противном случае тот не был бы принят.

Каждый человек обладает потенциалом, но все зависит от правильного времени, правильного места и правильного опыта. Иными словами, каждый человек способен быть просветленным, станет просветленным, но когда, в какое время – в этой жизни или в следующей, – зависит от многого: от того, насколько велик ваш опыт, опыт разочарования в мире, насколько велико ваше страдание.

Вы все еще надеетесь, что завтра все изменится к лучшему, или вы утратили всякую надежду? Дошли вы уже до предела отчаяния или ваше отчаяние преходяще? Вы пришли к мастеру потому, что поругались сегодня с женой, а через пятнадцать минут все изменится – гнев исчезнет?

 

Когда-то я жил в одном университетском городке. В первый день я поселился в отведенном мне коттедже. Я был один, а коттедж, пристроенный к моему, занимали профессор-бенгалец и его жена. Стены были настолько тонкими, что даже если бы вы заткнули уши, вы все равно могли бы слышать, что происходит за стеной.

Поскольку муж и жена ругались так ожесточенно, я подумал, что вот-вот прольется кровь. Я не мог спать. Был час ночи, а они все ругались, ругались и ругались… Я не мог понять, о чем они говорили, но, должно быть, дело приняло серьезный оборот, так как профессор в конце концов сказал: «Я покончу с собой». Он сказал это по-английски.

Я подумал: «Что ж, по крайней мере я хоть это понял». Я вышел из дома, чтобы остановить его:

– Подождите! Где вы собираетесь совершить самоубийство посреди ночи? Лучше отложить это дело на утро.

Но он уже был далеко.

Я обратился к его жене, которая даже не вышла из дома, чтобы попрощаться с ним! Я спросил у нее:

– Что я должен делать? Может быть, мне следует пойти в полицию? Может быть, позвонить кому-то? Что нужно делать?

Она ответила:

– Ничего не нужно делать. Вы видите, его зонтик здесь. Без зонтика он никуда не пойдет. Он скоро вернется – как только вспомнит о зонтике. В гневе он забыл свой зонтик. Бенгалец и без зонтика?

Я сказал:

– Но самоубийство – такое серьезное дело, и зонтик для этого совершенно не нужен.

– Просто подождите, – сказала она. – Посидите здесь. Я приготовлю вам кофе, потому что вы… Я знаю, что вы должны были слышать все это.

И через пятнадцать минут он вернулся.

Я спросил его:

– Что случилось?

– Что случилось? – спросил он. – Я забыл мой зонтик! И сейчас, должно быть, не меньше двух часов ночи.

Я ответил:

– Вы правильно поступили. Утром возьмете свой зонтик и отправитесь искать подходящее место.

Но кто будет делать это утром?

Утром я напомнил ему:

– Вы все еще здесь? Солнце уже взошло. Теперь вам нужно пойти и поискать подходящее место.

Я сказал:

– Я вижу, как вы каждый день ходите в университет с этим зонтиком.

Он ответил:

– Это просто привычка. Поскольку не было дождей, не было и необходимости открывать зонтик, я просто носил его с собой. Сейчас я открыл его – он неисправен. А я все время говорил моей жене, что мой зонтик всегда должен быть исправным на случай чрезвычайных обстоятельств. И вот теперь я захотел покончить с собой, а зонтик не готов.

Я подумал: «Вот это здорово! Каждому, кто захочет покончить с собой, следует кое-чему поучиться у тебя».

Однажды, где-то около трех часов дня, я снова услышал, что он собирается совершить самоубийство. Но на этот раз я уже не волновался так сильно, поскольку решил, что это – обычное дело. Но все же вышел, чтобы попрощаться.

Он посмотрел на меня со странным выражением на лице. Он спросил:

– Что вы имеете в виду, прощаясь со мной?

Я сказал:

– Вы собираетесь покончить с собой, и я не думаю, что мы снова встретимся, поэтому я прощаюсь с вами. Но что это вы несете с собой? – Он держал в руках пакет с едой. – Куда вы несете еду?

– Вы же знаете эти индийские поезда, – сказал он, – иногда они опаздывают на десять часов, иногда на двенадцать. А я совершенно не выношу голода. Я лягу на рельсы и буду ждать поезд. Если он придет – хорошо, если же нет, у меня будет с собой еда.

Я сказал:

– Вы же умный и интеллигентный человек – всякий, кто посмотрит на вас, решит, что вы отправляетесь на пикник.

И когда он ушел, появилась его жена. Она спросила:

– Он ушел?

– Ушел, – ответил я.

– Он скоро вернется, – сказала она. – Этот идиот… Всякий раз, когда он хочет отправиться на пикник… Он такой скряга, что даже меня не берет с собой, поэтому он говорит, что идет совершать самоубийство. Он наверняка сидит возле станции и ест. Вы можете сами пойти и убедиться в этом прямо сейчас.

Железнодорожная станция находилась не очень далеко, поэтому я пошел туда и увидел его. Он наслаждался бенгальскими сладостями и другими закусками.

Я сказал ему:

– Чаттерджи, поезд стоит на платформе. Оставьте вашу еду, бегите! Скорее ложитесь под поезд!

– Слишком поздно, – ответил он. – Во-первых, я должен доесть все, что принес с собой. Так что сегодня я не успею. Ведь поезд приходит на эту станцию только один раз в сутки. (Это была небольшая станция, и поезд приходил туда только раз в сутки.) На сегодня с этим покончено.

Но я сказал:

– Вы же говорили, что будете ждать прихода поезда. И сейчас еще не время для ужина, сейчас всего лишь три часа дня.

– Когда под рукой такие сладости, ждать невозможно, – сказал он. – А сейчас я пойду домой вместе с вами.

 

Есть люди, которые хотели бы стать саньясинами, которые хотели бы стать учениками. Но это может быть просто эмоциональным, сентиментальным, временным явлением – желание пришло и через две минуты исчезло. У них есть потенциал, но их время еще не пришло.

Даже если они принимают саньясу, даже если они становятся учениками – поскольку ни один мастер не бывает настолько жестоким, чтобы сказать «нет» кому-то, кто хочет стать учеником, – они предадут его. Рано или поздно они уйдут, так как это не было нечто очень глубокое, исходящее из самого сердца. Это было нечто весьма поверхностное, нечто настолько поверхностное, что, если бы они подождали еще несколько минут, они бы передумали. Это исходило от ума, а ум никогда не бывает стабильным, он постоянно меняется.

Вы не можете удержать одну мысль в уме даже несколько секунд. Как-нибудь попробуйте: только одна мысль, и вы пытаетесь удерживать ее. И вы будете удивлены: всего через тридцать секунд вы о ней забудете, и ваш ум займется чем-то еще. А затем вы внезапно вспомните, что пытались придерживаться одной мысли и могли удерживать ее всего лишь тридцать секунд.

Гурджиев обычно давал это задание каждому, кто хотел стать его учеником. Он давал человеку его собственные карманные часы и говорил: «Держите часы перед собой, следите за секундной стрелкой и выберите любое слово – например, ваше имя. Просто удерживайте это имя в вашем уме, а затем скажите мне, как долго вам удавалось удерживать его». Это могло продолжаться пятнадцать секунд, тридцать секунд, самое большее – сорок секунд. Даже полную минуту никто не мог удержать одну мысль.

Ум пребывает в постоянном изменении.

Поэтому те, кто хочет стать учениками по каким-то соображениям ума, не останутся с мастером. Нет необходимости отказывать им, они уходят сами.

Но мастер прекрасно знает, что если кто-то приходит с побуждением, исходящим из самого сердца, если ради этого он может поставить на карту всю свою жизнь, то такой человек не уйдет. Только эти немногие люди достигают самореализации.

Потенциал есть у каждого, но не каждый готов реализовать его именно в этот момент – возможно, в другое время, в другой жизни, с другим мастером.

Но в жизни каждого наступит такой день, который станет поворотной точкой, поворотом на сто восемьдесят градусов, и тогда ученичество будет прекрасным ростом.

Тогда вся энергия будет двигаться в одном направлении, с одним устремлением, без всяких отклонений. Тогда расстояние до цели будет уменьшаться.

Чем более интенсивным будет ваше побуждение, тем меньше будет расстояние. Если ваше устремление будет тотальным, то расстояния вообще не будет.

Тогда вам не нужно будет идти к цели, цель сама придет к вам.

Дальше: Глава 2. Невинность – это и есть свет