Книга: Русские семьи счастливы по-своему (бестселлеры психологии)
Назад: Глава 12 Где мед, там и яд Ubi mel, ibi fel Рассказ Инги о сексуальных отношениях с мужчиной, который учитывал чувствительность женской натуры
Дальше: Глава 14 Будем идти вперед без колебаний Impavide progrediamur Как пережить первый месяц после разрыва отношений Рекомендации для мужчин

Глава 13

Любовь травами не лечится

Amor non est medicabilis herbis

Виктор поделился историей, которая начиналась с виртуальной любви и переросла в международный брак

Человек срубил дерево. Присутствовавший при этом Ходжа Насреддин сказал:

– Взгляни на эту свежую ветвь, полную сока, счастливую, ибо она не ведает о том, что срублена. Она может не знать об ущербе, нанесенном ей, но узнает в должное время. До тех пор бесполезно убеждать ее.

Удары судьбы невозможно предугадать и узнать время, когда ждать несчастье. В сегодняшнем мире многие знакомства происходит через Интернет. При виртуальном общении мечты и фантазии играют важную роль при формировании образа: через расстояние люди наделяют собеседников желаемыми чертами и качествами. Чем дольше такое виртуальное общение поддерживается, тем крепче вера в его состоятельность. Даже когда появляются тревожащие моменты и разочарования, то они отодвигаются на второй план. Ведь так хочется верить в лучшее и в то, что в этот раз не произойдет ошибки. Жить с придуманным желаемым образом гораздо легче, чем сталкиваться с действительностью. Он не доставляет проблем, и эти проблемы можно просто не замечать. Дозированная информация позволяет избегать конфликтов, а желание понравиться делает общение более приятным.

При виртуальном контакте легче надевать маски, играя разные роли. Например, женщина, не особо любящая готовить, может рассказывать о своих кулинарных способностях. Жесткий и агрессивный человек спрячется за маску утонченности и ранимости. Желание добиться быстрых сексуальных побед может быть скрыто за обещанием вечной любви и совместной жизни. Поэтому трудно за этими ролями увидеть, какой человек на самом деле. На сегодняшний день Интернет используется как легкий способ знакомств: можно быстро просмотреть множество вариантов и сократить время на ухаживания.

Интернет позволяет уменьшить страх отказов. Ведь в реальной жизни многим трудно подойти и познакомиться с понравившимся человеком. Люди боятся отказов, которые могут ранить достаточно сильно. Сложно представить, что к красавице на улице подойдут с предложением провести ночь, но в Интернете – это постоянная практика. Там стираются границы норм и правил. Но то, что незаметно при виртуальном общении, становится выпуклым и весомым в повседневной реальной жизни. Приписанные черты и качества быстро исчезают при столкновении с реальностью.

Виктор поделился историей, которая начиналась с виртуальной любви к чешской девушке и переросла в международный брак.

«Все началось с КИД – клуба интернациональной дружбы, где школьники из-за рубежа переписывались друг с другом. Мне тогда было 11 лет. У нас в школе раздавались адреса только самым лучшим ученикам. Я к таким ученикам не принадлежал, но к ним принадлежал мой друг Стас. Он и получил адрес девочки из Чехословакии. Они написали друг другу по паре писем, но друг мой особым желанием переписываться не горел. Я попросил, чтобы он отдал адрес мне. Написание письма у меня заняло дня три. Много черновиков было, меня здорово трясло, я боялся и переживал. Настал момент, когда письмо было отправлено. Через три недели пришел ответ. Один листочек, я его до сих пор помню. На нем крупным детским почерком – небольшой текст и очаровательный цветочек внизу, типичное детское письмо.

Так началась наша переписка. Мне было интересно переписываться с девочкой из другой страны. Ее звали Аннет. Ей хотелось быть во всем первой, в том числе и в овладении русским языком. Мы долго перекидывались письмами, пока не достигли возраста, когда хочется ухаживать друг за другом, было это лет в 14. Она была меня младше на 1,5 года. Пошли письма с фотографиями. На них Аннет выглядела эффектно: одевалась она стильно и красиво. 176 см роста, огромная черная пышная грива волной до пояса, как вороново крыло. Стройная фигурка, ножки почти от ушей. Кожа цвета легкого загара, очень ухожена, лицо с правильными чертами, кареглазая. Аннет умна и начитана, с ней было интересно общаться.

Мы осознали, что интересны друг другу по-настоящему, причем первой инициативу проявила Аннет. От нее стали приходить письма с намеками и даже со стихами, которые она сама сочиняла. Она писала, что ей было бы интересно встретиться со мной.

Писем пять я пропустил без ответа: мне не верилось, что это правда. В 14 лет я был робок, а тут инициатива исходила от девочки, иностранки и такой красавицы. Потом я тоже стал писать ей, что она мне нравится. Начался классический детский роман по переписке.

До службы в армии выехать в Чехословакию мне было невозможно. Аннет просила, чтобы ее привезли ко мне, но ее мама отказалась.

Время шло. Лет в 16 с моей стороны прозвучало слово „люблю“. Оно было принято благосклонно. А через одно письмо и от нее последовало „люблю“, и мы начали мечтать, как будем вместе. Аннет писала, что очень хочет поскорее увидеть меня.

О моей переписке знала вся моя родня: замечали, как я ждал этих писем. В один прекрасный момент родители решили со мной поговорить и выяснить, что я думаю делать дальше. Я ответил, что, скорее всего, это моя единственная и неповторимая. Реакция родителей была очень сложной, они сказали мне: „Слушай, дружок, не торопись, подумай. Ты ее никогда живьем не видел“. А я парировал, что видел ее на фото. Родители не пытались отговорить, они просто призывали подумать. Никто не знал, что делать.

Международных браков тогда было очень мало. Отец имел статус орденоносца, ветерана труда, был членом КПСС. И, естественно, знал о КГБ. Когда наши с Аннет письма становились слишком объемными, то они приходили вскрытыми, видимо, происходил их досмотр. В одном письме Аннет попросила написать номер моего городского телефона. Родители впали в ступор. Отношения явно становятся все более серьезными. Мне вскоре предстояло идти в армию, кто знает, дождется меня эта девочка или нет… Но согласие написать номер телефона от родителей я получил. И в тот же вечер, как Аннет получила письмо с моим номером, у меня дома раздался телефонный звонок, тогда я ее первый раз услышал. Мы пообщались недолго, минут 5. Но я летал от счастья после звонка недели две. Письма пошли с удвоенной силой: я уже даже не дожидался ее ответа, и писал следующее. С ее стороны было то же самое.

Подошло время идти в армию. На первой же медкомиссии мне предложили поступить в военное училище в спецвойска. Я отнекивался и говорил, что не готов. Мне предложили неделю подумать. Я отказался и, тем не менее, меня отправили в эти войска, в подразделение для таких упрямцев, как я. Отказался я из-за переписки с Аннет, был уверен в силе наших чувств и что она меня дождется.

Писать письма в военную часть Аннет не стала, их привозили мне родители. Я был в боевой части, и как-то меня вызывает замполит и спрашивает: „Кто у тебя живет в Чехословакии?“ Я ответил, что моя невеста. В одном из писем я написал Аннет адрес военной части и ожидал этого разговора. Замполит вместе с командиром роты очень внятно объяснили, чего мне нельзя писать, а также сообщили, что все письма будут досматриваться. Теперь свои письма я не запечатывая отдавал замполиту.

Время идет, служба идет, переписка идет… Мы называем друг друга „милые“, „любимые“, „хорошие“. Аннет тем временем закончила школу и устроилась в 5 городскую больницу, где работала ее мама. Так как девушка была умна, то попала в поле зрения главного врача и стала продвигаться по карьерной лестнице. Ее назначали ответственной за двенадцать машин „скорой помощи“.

Я имел несчастье попасть в госпиталь, положение было серьезным. Наступил момент, когда мне нужно было временно выписаться в часть и потом обратно вернуться в госпиталь. Я не стал писать Аннет про свою болезнь. Родители ей сказали по телефону, что я в командировке. Она позвонила им, так как я не мог писать из госпиталя. Аннет узнала, что на две недели я вернусь в часть, и выяснила, когда моя бабушка собирается меня навестить.

Не знаю, как она уговорила свою маму, но в один прекрасный момент бабуля вместе с Аннет и ее мамой заявились ко мне в часть. Шок для меня был полный.! Да и для всего штаба этой части. Так как я находился на положении больного, то мне разрешили прогулки с Аннет по личному распоряжению командира. Нас даже кормили в офицерской столовой.

Тогда я увидел ее первый раз живьем… Познакомился с ее мамой, которая потом сыграла существенную роль в наших отношениях. Мы держались за ручки, и впервые поцеловались. Аннет сказала, что будет ждать меня. Остались сутки до их отъезда, и я сделал совершенно безумный шаг: попросил у матери Аннет руки ее дочери. Это сразило наповал всех: и мою бабушку, и мать девушки. А нам с Аннет было все безразлично, мы были счастливы. Ответа я не дождался, но получил сначала втык от бабушки, а позже – и от родителей. В результате за два дня до моего отъезда в госпиталь, я увидел всех своих родственников, но не отступился от своего решения. Родственники решили смириться и подумали, что, наверное, так будет лучше. Девушка своим приездом доказала многое: ведь она прорвалась в военную часть! В письмах мы уже обсуждали детали нашей свадьбы.

Подошла к концу моя служба, я вернулся в Москву. У меня была страховка на свадьбу. Этой страховки в 1992 году мне хватило ровно на билет до города любимой.

Мне предложили работу в КГБ, я отказался под предлогом заграничной невесты. Чекисты мне никак препятствовать не стали. Через два месяца я получил загранпаспорт. Родители уже смирились, что я поеду к Аннет, собрали ей подарки. Больше всего их беспокоило, когда я собираюсь возвращаться. Они узнали, что я вернусь максимум через две недели, и вздохнули с облегчением. Купили мне обратный билет, чтобы была гарантия моего возвращения. И я поехал к Аннет. Перезнакомился со всеми ее родственниками. Вел себя просто идеально: не пил, не курил, с удовольствием общался со всей родней. Две недели пролетели как один день. Отношения так и остались платоническими: мы держались за руки, целовались, гуляли и разговаривали обо всем.

 

Я категорическим тоном сказал, что расписываться мы будем только в Москве.

Где-то через месяц Аннет с мамой приехали в Москву, чтобы подать заявление в ЗАГС, думали, все просто. В районном ЗАГСе нам сразу же отказали и отправили во дворец бракосочетания. Аннет собрала все возможные и невозможные документы, кроме одного, который и потребовался – это выписка из домовой книги, где была прописана Аннет. Выписка из домовой книги делается пять дней, значит, надо возвращаться и собирать все заново.

Мама моей невесты была женщина пробивная, она, недолго думая, отправилась в консульство Чехословакии. Там поплакалась, рассказала, как сложно растить одной дочь и добилась встречи с самим консулом. Не было никакой надежды, что консул нам поможет, но через два дня мы с Аннет были приглашены на встречу с ним. Он протянул бумагу с гербовой печатью и сказал, что наша проблема решена. И тут я вижу, что у Аннет глаза становятся круглыми, как олимпийский советский рубль. Бумага оказалась выпиской из префектуры, где говорилось о том, что моя невеста прописана там, где она действительно живет. Мы скачем в Савеловский дворец бракосочетания, как два рысака, и заново подаем все бумаги. Приемщица просматривает документы и говорит, что бумага, выданная нам в консульстве, не та. Она знает, что выглядеть все должно по-другому. Тут мы просим позвать начальника ЗАГСА и объясняем ей всю ситуацию. Она тоже говорит, что бумага не та. Тогда я заявляю, что если мне предоставят сейчас телефон, то я позвоню в консульство и подтвержу действительность этой бумаги. Нас соединяют с консульством, вначале говорит Аннет по-чешски, потом трубку передают мне, и я объясняю всю ситуацию. Консул просит к телефону начальницу, которая после разговора сильно изменилась в лице. Наши бумаги были сквозь зубы приняты. Обычно в то время срок после подачи документов составлял не меньше 3 месяцев, нам же назначили регистрацию через месяц.

Началась беготня по поводу подготовки к свадьбе. Аннет с мамой уезжают домой, и готовятся там. А я с родней хлопочу здесь. У мамы одни заботы: как сыночку свадьбу отпраздновать, бабушка тоже волнуется. Отец нашел деньги и сказал: „Вот, только меня не вмешивайте в ваши заботы“. Мы перезванивались с Аннет уже каждый день. Она рассказывала о своих поисках подходящего платья и магазинах, в которых его искала. Я в ответ ей рассказывал, кого хочу пригласить на свадьбу и что мне удалось купить и достать. Ведь в те времена купить что-либо было достаточно проблематично – шел 1992 год. Через две недели Аннет с матерью вернулись: платье и все к нему наконец-то куплено. Увы, они только вдвоем. Из родственников невесты больше никого не было.

 

Мы с Аннет оказались единственными, действительно счастливыми. Нас не особо беспокоили все эти хлопоты. Мы бегали по магазинам, где давали свадебные приглашения. Задача – найти кольца, найти продукты, найти шампанское, рассчитать количество гостей продумать, где будет проходить свадьба. Вся подготовка легла на мою семью. Свадьбу решили отпраздновать в квартире.

Подошел день регистрации… Разыграли обряд с выкупом невесты. Поглумились надо мной по полной программе. Что удивительно, мои сестра и брат очень быстро и легко подружились с Аннет. Самый яркий момент был во Дворце бракосочетания. Мы оказались самой эффектной и красивой парой. В тот день там были только иностранные пары. На Аннет платье от Кардена. Роскошнейшее платье, с нежнейшими кружевными перчаточками, сумочка вся украшенная стразами от Сваровски – это одна из первых его работ. Неописуемой красоты невеста! Мы были безумно счастливы. Где-то недели три Аннет с мамой пробыли у нас, и потом возвратились обратно к себе. Договорились, что я уезжаю туда через неделю, и мы будем жить в Чехословакии.

Каждый день мы созванивались, каждый день говорили, как нам не хватает друг друга. Любили мы безумно. Неделя для меня растянулась в вечность. Я считал каждую секунду. Думал, что неделя тянется долго, но время в поезде оказалось еще более тяжелым и бесконечным. Соседки пытались меня отвлечь, как могли, но я потихоньку зверел. Счет шел на секунды: меня не интересовала природа за окном, я ждал встречи.

Вот я вышел на вокзале и увидел свою Любовь… Сцены встреч из кинофильмов – это было ничто. На нас обернулся весь вокзал. Поехали, счастливы. Глазки светятся у обоих так, что и маяков не надо. Думаю, если бы вдруг отключили электричество, то лампы загорелись бы от нашей страсти…

Первые 3 месяца я сидел дома. Аннет работала, а я учил язык. Я не очень способен к языкам и давалось мне это непросто. Смотрел фильмы, читал газеты, книги, и Аннет насколько могла мне помогала. Ее мама, бабушка и дедушка не знали русского и не понимали меня. Жили мы с родными Аннет, что потом сыграло трагическую роль в наших отношениях.

Мы много гуляли по городу, и нас постоянно приглашали в гости то на чашку кофе, то на рюмочку вина. Аннет не очень любила такие посиделки, но и избегать их сложно: пару раз откажешься, потом тебя и звать перестанут. Это такой менталитет. Она старалась уйти как можно быстрее. Очень аккуратно, вежливо, иногда могла соврать, чтобы не идти на конфликт.

Увы, пока я еще не мог ходить один по городу или даже встретить любимую после работы. Знаний языка не хватало. А мне было все так интересно: новая необычная страна.

Через 3 месяца я стал более-менее разговаривать по-чешски и начал задумываться, что мне делать с работой. Я же глава семьи и должен ее содержать. Вначале Аннет реагировала так: „Не беспокойся, все решим“. И мы стали оформлять внутренний и основной паспорт. Начались наши походы по всем административным учреждениям – моя документальная интеграция. Прошло еще три месяца. Я уже просто озверел сидеть дома, мне хотелось работать и зарабатывать. Примерно такие же ощущения, наверное, испытывает женщина, сидящая в декретном отпуске: куда себя девать?

Я все чаще стал говорить о том, где мне работать. Через какое-то время ощутил раздражение тещи, что, мол, сиди дома и не приставай с вопросами. На такой негатив тещи мне было плевать: ведь я на тот момент был безумно счастлив со своей женой. Теща привыкла, что Аннет ей подчиняется. А тут появилось существо, которое ей неподконтрольно, да еще и выводит из-под влияния ее любимую дочь. Снять квартиру на тот момент мы не могли и по финансовым соображениям и потому, что квартир в аренду было очень мало.

Я начал откровенно ныть; Аннет это надоело, и она попросила на работе, чтобы меня пристроили. К счастью, нужны были санитары в оперблок. На каждой операции должны присутствовать минимум два санитара. Девчонок туда не брали, так как требовалась мужская сила. Эта ситуация и спасла – меня устроили в оперблок. По большому счету работа нравилось. Первое время я, конечно, приходил вымотанный до чертиков. Это был большой опыт, я многому научился у хирургов. Например, я узнал о такой экзотической аллергии как аллергия на обычный медицинский пластырь. А еще научился состраданию, сопереживанию. Если в армии учили убивать, то учили помогать людям. Проработал я год с небольшим.

Начало меняться руководство, и все стало сложнее. Пришлось задуматься о смене работы. Как-то наша общая знакомая предложила мне другое место. У нее племянник был начальником столярки. Он искал человека, и я им подошел. Зарплата оказалась даже больше, чем в больнице, потому и согласился. Начальник – приятный и обаятельный человек. Столярный бизнес становился перспективным, и заказов было много. У меня появились друзья. Одним из них был Жора, похожий на большого медвежонка. С ним даже Аннет легко находила общий язык.

Жизнь шла так, как она должна была идти. Но если с Аннет мы понимали друг друга с полуслова, то с тещей отношения ухудшались с каждым днем. Она доставала меня не прямо, а действовала через дочь. Аннет оказалась между молотом и наковальней. Даже понимая, что мать не права, возразить ей не могла. Мне не рассказывала, потому что я всегда декларировал, что моя семья – это моя. И совет выслушаю, но буду ли принимать – не факт.

С деньгами все было хорошо, и мы задумались о ребенке. Ну, дурное дело нехитрое, и Аннет забеременела. Врачи-акушеры говорили ей, что беременность идеальная – одна на 1000 такая. Когда она родила, то не изменилась ни капли: ни фигура, ни волосы, ни зубы, ничего не испортилось. Родила сама, ребенок хорошенький и здоровый. Деньги были, жена сидела в декрете. С тещей я ограничил общение до минимума, чтобы не было никаких конфликтов. После рождения девочки отношения с тещей вроде потеплели. Месяцев в 7–8 стало ясно, что девочка умненькая, красивая. Она рано встала, рано начала говорить. Мама ею много занималась и развивала ее: учили двум языкам – и чешскому и русскому. Натали и сейчас говорит на двух языках и легко переключается с одного на другой. Лет до полутора она вообще не болела. В семье все стали улыбаться. Наступила почти идиллия.

В то время город расширялся и домик, что принадлежал семье Аннет, попал в зону застройки. За него получено 60000 долларов. Деньги выдали налом. Их поместили в шкатулку, и было решено, что теща положит их на счет, к которому будет доступ у всех членов семьи. Однако у тещи все не находились возможности это сделать. Из-за денег опять стали ухудшаться отношения.

Начались необоснованные наезды на Аннет. Теща пыталась сделать так, чтобы внучка как можно больше времени проводила с ней. Она стала пытаться забрать ее к себе на ночь в комнату. Мне очень не нравилась, что нас лишают ребенка. Два дня вроде бы нормально – потом разборка, опять приходится выцарапывать ребенка со скандалом. Девочке уже 1,5 года, она начинает все понимать. Пытался снять квартиру, но оказалось, что нам это не под силу.

Однажды теща потребовала все наши паспорта. Я ей в этом отказал. Мы с женой ушли гулять с ребенком, а когда вернулись, то увидели, что окна в нашу комнату разбиты. Вызвали полицию, и выяснилось, что не пропало ничего, кроме одной недорогой брошки и всех наших паспортов. Хотя в комнате были и деньги, и драгоценности. Так как полиция написала, что паспорта украдены, то они автоматически были аннулированы. И мой зарубежный тоже украден. Это самая страшная ситуация для человека, который живет на территории другой стороны. У меня был шок: я нахожусь в чужой стране без единого документа. Мне могла грозить депортация.

С утра поехали в российское консульство. Рассказали вице-консулу, что произошло. Написали заявление. Он сказал, чтобы через неделю мы зашли, обещал помочь. Я думал, что в лучшем случае помогут вещи вывезти на родину. Через неделю приходим, и вице-консул кидает на стол конверт с паспортами, как с внутренними, так и с моим зарубежным… Все было сделано. Теще про новые паспорта говорить ничего не стали.

Как-то Аннет собралась уходить и сказала, что теща решила для меня испечь пирог, то есть таким образом со мной помириться. Отвечаю, что обычно индейцы курили трубку мира, а я съем пирог дружбы. Предлагаю теще вместе со мной поесть, но она отказывается, ссылаясь на неотложные дела. Смотрю ТВ и потихоньку уплетаю пирог с сыром. Вдруг раз – что-то на зубах скрипнуло, ну, думаю, соль, наверное. Горчить во рту стало. Беру еще кусочек и вдруг замечаю, что с него что-то упало. Смотрю, внутри что-то блестит. Приглядываюсь, а в пироге – шарики… Поднимаю ножиком шарик, а он у меня скатывается с ножа. На листочек бумаги кладу. Мама родная, ртуть! Раскрываю пирог, а там ртути грамм шесть, наверное. И меня переклинило…

К тому моменту у каждого из нас – и у меня, и у Аннет – было личное боевое оружие. В консульстве, когда паспорта выдали, консул меня позвал отдельно в кабинет: „То, что мы вам оказали услугу, незаконно, мы не имели права этого делать. Про деньги забудь. Но помощь нам иногда нужна. Иногда нам нужен красивый рослый парень в костюмчике, типа охраны. Будешь временами нам помогать – сочтемся“. Тогда мы и получили оружие.

Я когда ртуть нашел, у меня наступило состояние аффекта. Я – к сейфу, достал ствол, передернул затвор, выскочил на улицу со стволом, разыскивая тещу – перепугал полрайона. Ее не нашел, жена вернулась. Вызвали полицию, пирог передали на экспертизу. Нас отвезли в токсикологию. Завели дело о покушении на убийство. Свидетели рассказали о моей „прогулке“ со стволом. Информатор из полиции донес нашу историю до желтой прессы. В токсикологии сказали: „Ну, и чего вас сюда привезли? Думаете, что обречены? Ртуть выводится естественным путем, опасны только пары ртути“. На следующее утро в желтой газете я прочитал обо всей этой истории. Через два часа мне позвонили из консульства: „У тебя 48 часов. Ты все понял?“ Я ответил, что все понял, и мы начали собирать вещи. Билеты помогли сделать в консульстве.

И вот мы с женой и дочкой вернулись в Москву. Улетели – у них +8. Прилетели – у нас -35. У Аннет глаза опять как олимпийские рубли от такой температуры. Нас встретили мама и брат. У обоих огромные шубы в руках. Они на наши легкие куртки накинули эти шубы, и шапки меховые нам дали.

Потом мы неоднократно ездили в Чехословакию, вывозили оттуда вещи. Аннет совсем перестала общаться со своей матерью. Дочка так и не знает свою вторую бабушку со стороны мамы. Подозреваем, что у бабушки психическое заболевание.

Вначале пожили у моих родителей, привели в порядок квартиру, где я сейчас живу. Через месяц переехали в эту квартиру и стали жить отдельно. Я почти сразу устроился на работу, проблем с этим не было. Появились деньги. Прошло почти три года со дня нашей свадьбы. Аннет сидела дома с ребенком. Работать на территории России она не захотела. Потом у нее случился бзик: решила выучить испанский. Выучила и начала заниматься коммерческими переводами. Стала получать контракты на них.

Дочку записали на танцы, там жена с кем-то познакомилась. Когда дочке исполнилось четыре года, жена начала от меня отдаляться. Я решил разобраться, что происходит. Стал выяснять круг ее знакомств. Думаю, может в секту попала, может, кто-то появился. Обращаюсь к маме, чтоб помогла выяснить. Мама поговорила с женой и докладывает: да, отдаляется, но из-за чего – непонятно.

Периодически Аннет попадалась на лжи. Потом еще хуже: перестала убираться в квартире. Нервы у меня не выдержали, спросил, что происходит. Если я тебя чем-то обидел, то скажи, не замалчивай. Она – нет, мол, я просто замоталась. Дальше больше – перестала готовить. Опять попытался поговорить: „Скажи в чем дело, боишься сказать мне, давай обратимся к психологам“. Но человек построил стену и выходить из-за нее не мог и не хотел. Ребенку почти 6 лет, дочка видела, что мама не готовит, не убирается. И где-то пропадает днем. Я начал проверку: куда она ходит. Выясняется, что по разным адресам, никак между собой не связанным.

Дочке пришло время идти в школу. Все учебники к школе покупал я. Первого сентября мы провожаем дочку вместе, а мне надо на работу бежать. Я спрашиваю жену: „Ты ребенка встретишь?“ И тут она отвечает: „Я постараюсь…“. Я начинаю переживать, отпрашиваюсь с работы, забираю дочку, жена приходит только через два часа… „Я забегалась, у меня часы остановились“… Опять пытаюсь разобраться, спрашиваю, что происходит, расскажи. Говорит, что все хорошо, все нормально.

Ребенком Аннет более-менее занималась, но на меня не обращала внимания совсем. Мне не хотелось рвать отношения, хотя было безумно больно. Она практически перестала со мной разговаривать. На вопросы продолжала отвечать, что все хорошо.

Однажды я попросил посмотреть Аннет моего знакомого военного психолога. Собрались посиделки, куда приходят с женами. Вытащил туда Аннет, и Сергей там же. „Ты знаешь, я не могу ее пробить, не могу понять, что происходит, – сказал он после беседы с ней. – Она либо на наркоте, либо у нее какое-то психическое заболевание“.

Время идет, ребенок переходит из класса в класс, наступает подростковый возраст. Аннет перестает контролировать ребенка совсем. Случилось так, что мне пришлось уехать в довольно дальнюю командировку. Звонит классная руководительница Натали и говорит, что моей дочери третий день нет в школе. „Что? Я сейчас разберусь и перезвоню!“ – кричу я. Звоню жене, она отвечает, что ребенок ходит в школу. Прошу разобраться с классной руководительницей и перезвонить ей. Жена обещает, но не делает. Я понимаю, что мне срочно надо возвращаться из командировки. Беру две недели за свой счет и вожу ребенка за руку до школы. В один из дней ушел по своим и делам – и тут же звонок от классной: ребенок снова не пришел на занятия.

Начались жесткие проблемы с ребенком. Жена уже и не готовила, и не убиралась, постоянно куда-то исчезала и перестала заниматься дочкой совсем. Я понимаю, что мне безумно больно разрывать отношения, но если я буду дальше затягивать, то станет еще хуже.

Непонятно к чему это приведет. Подзываю дочь и говорю, что мы с ее мамой расстаемся: „Твой выбор: с кем ты остаешься?“ Утром дочка совершенно спокойно сказала, что остается со мной.

Отправляю дочку к бабушке и начинаю разговор с женой.

– Думаю, не стоит говорить, по каким причинам я с тобой расстаюсь. Посмотри вокруг, просто оглянись.

– Нет, я не понимаю, у нас же все хорошо.

– Видишь, что происходит у нас, что происходит в школе. Сейчас последний момент, когда ты можешь мне все рассказать, и мы решим наши проблемы.

– У нас все хорошо.

Приходим мы к тому, что я укрепляюсь в необходимости развода, хотя бы для спокойствия ребенка. И я иду на такой шаг: покупаю свободу свою и дочкину за деньги. Аннет назвала сумму, она была шестизначной. Я соглашаюсь: „Сейчас подписываем договор, как только ты получаешь эти деньги, то больше не имеешь претензий ко мне, а я не вижу тебя в радиусе 25 км от этого дома. Где ты будешь жить, как ты будешь жить – меня не волнует. Ты можешь встречаться и перезваниваться с дочкой, но чтобы я тебя никогда не видел и не слышал…“. На эти условия Аннет согласилась.

Через месяц я смог собрать деньги. Она подписала договор в присутствии двух свидетелей, сказала, что не имеет никаких претензий и обещает не появляться в поле моего зрения. Она до сегодняшнего дня сохраняет эти обязательства. Я даже не знаю, в России она или нет, и не хочу этого знать. Аннет общается с дочкой, перезванивается, я не препятствую.

В какой-то мере я уже успокоился, ведь прошло много лет. Когда дочка хочет рассказать мне о матери, я отказываюсь даже слышать о ней. До сих пор мне бывает обидно, что я поверил в нашу любовь и все так закончилось. Подозреваю, что у Аннет такое же заболевание, как и у ее матери».

Взгляд психологов на историю:

Романтическая любовь Виктора к Аннет, которая началась с переписки, была яркой и страстной. Юношеский максимализм Виктора толкнул его на такой безрассудный шаг – сделать предложение девушке, увиденной впервые в реальности через много лет переписки. Их желание быть вместе было сильным, они с легкостью преодолели все препятствия, возникшие на их пути. Виктор переехал жить в чужую страну, не задумываясь над тем, что он будет там делать. У него, как и у Аннет, совершенно романтические, оторванные от реальности представления о совместной жизни. У молодых людей вообще не было опыта отношений. Они парили на облаках любви и страсти и оказались так увлечены друг другом, что не задумывались о будущем. Им важнее было обсудить детали свадьбы и платье невесты, чем понять: как адаптироваться в чужой стране, кто будет обеспечивать семью, где работать, каким образом решать бытовые вопросы.

Настоящее узнавание друг друга пришло только после свадьбы. В чужой стране Виктор быстро понял, что сидеть дома невыносимо скучно, но в этом вопросе он не находил поддержки семьи. Жена и теща говорили: «Сиди дома, у тебя все есть». Они не понимали, зачем ему стремиться на работу. Разница в менталитетах начала проявлять себя. В русской семье принято, что мужчина – главный: он обеспечивает семью и решает основные вопросы. Виктор на чужой территории пытался отстоять свою позицию, построить свой отдельный дом с русскими правилами и порядками.

Гораздо большей проблемой, чем поиск работы, оказалось желание тещи «удочерить» внучку. С появлением мужа Аннет стала выходить из-под контроля матери. Зять считал, что воспитывать ребенка должны родители. Это никак не входило в планы тещи, которая, потеряв влияние на дочь, искала замену во внучке.

Со временем отношения тещи и Виктора перешли в фазу ненависти друг к другу. Совместное проживание становилось невозможным. Постепенно это привело к огромному непониманию и трагедии, ведь теща попыталась отравить Виктора.

Аннет рассорилась с матерью и после чуть не произошедшей трагедии переехала в Москву с мужем и ребенком. Теперь уже ей пришлось испытывать трудности адаптации и привыкать к чужому менталитету. С детства Аннет была окружена вниманием людей и постоянно общалась с ними. В новой стране она попыталась так же окружить себя разными знакомствами, но встретила непонимание со стороны мужа.

Чужая страна, чужие традиции, разорванные отношения с матерью, шок после попытки отравления мужа сделали свое дело. Психика Аннет подверглась слишком большим испытаниям. Возможно, она сама не понимала, что с ней происходит, надеясь, что все как-то уладится. Это повлияло на отношения с мужем и привело к странностям в поведении Аннет.

Обида и разочарование в любви так захлестнули Виктора, что даже спустя годы он ничего не хочет слышать об Аннет. Похоже, что он тоже до конца не разобрался, почему их любовь умерла. Ему непонятно, как его жена могла выбрать деньги и оставить дочь с ним. Разные менталитеты и воспитание сделали разрыв непонятным и обидным для обоих. Виктор рассказал историю отношений с Аннет, в которой до сих пор звучит так много сожаления о том, что все закончилось. На сегодняшний день для него свет в окошке – его дочка, которую он безумно любит и гордится. Натали – реальное воплощение сказочной любви, которая когда-то связывала Виктора и Аннет.

Люди ищут свое счастье не только рядом с домом. Кто-то считает, что в нашей стране найти пару сложнее, чем за границей. Далекое и неизведанное кажется более притягательным и желанным. Такие особенности, как разница менталитетов, людьми зачастую не учитываются. Например, трудно от американской или английской бабушки ожидать, что она будет помогать с внуками. Женщинам не стоит выходить замуж за итальянцев, если они не готовы делить любовь мужа к его маме. В скандинавских странах в декретный отпуск уходит тот член семьи, который зарабатывает меньше, часто это может быть мужчина.

Разное чувство юмора, истории и сказки, на которых люди воспитываются, так же создают барьеры в общении. Это только маленькая часть айсберга различий, которая лежит на поверхности. На самом деле отличий много, и не каждый сможет к ним привыкнуть и принять их. Можно так и остаться незваным гостем в чужой стране на долгие годы. Прежде чем связать свою судьбу с человеком из зарубежья, хорошо взвесьте все «за» и «против». Изучите обычаи другой страны, обратите внимание на разницу менталитетов и только тогда принимайте осознанное решение об изменениях в своей судьбе.

Назад: Глава 12 Где мед, там и яд Ubi mel, ibi fel Рассказ Инги о сексуальных отношениях с мужчиной, который учитывал чувствительность женской натуры
Дальше: Глава 14 Будем идти вперед без колебаний Impavide progrediamur Как пережить первый месяц после разрыва отношений Рекомендации для мужчин