Книга: Игра в большинстве
Назад: Глава 16
Дальше: Глава 18

Глава 17

В понедельник, когда у Маршалла случилась паническая атака, о чем Эшли не знала, она проводила тихий вечер дома. После того как девочки ушли спать, она проверила свою страничку в Интернете на предмет наличия электронных посланий от галерей. Она недавно послала фотографии своих работ нескольким галереям на Восточном побережье в надежде, что они согласятся выставить их. Ей нужно было что-то делать, строить карьеру, и ее психотерапевт предложила попробовать это, когда она стала жаловаться, что в ее жизни ничего не происходит и не меняется ни с Маршаллом, ни с работой. Психотерапевт заметила при этом, что заставить Маршалла действовать она не может, но заняться собственной карьерой необходимо. И Эшли поняла, что она права. Было еще слишком рано ждать ответов от галерей, с которыми она вступила в контакт, но она надеялась получить одно или два послания, если кому-нибудь понравятся ее работы.

Как оказалось, одно послание все-таки пришло, от галереи из Флориды, которая ее не очень интересовала. Они написали, что пока не выставляют новых художников, хотя ее работы им очень понравились. Эшли была разочарована, но оставалось еще семь галерей, ответа которых она ждала с надеждой. Они пока не откликнулись.

После того как прочитала стандартный ответ от галереи, Эшли заметила в электронной почте еще одно сообщение, отправленное с адреса: [email protected], – который ни о чем ей не говорил. В строке темы было написано: «Это вы?» Она открыла сообщение, и оно оказалось коротким и по существу. В нем говорилось: «Это вы та самая Эшли Бриггз, которая училась в Гарвард-Уэстлейк в Лос-Анджелесе?» И были указаны годы учебы. «Если это так, меня зовут Джеффри Майлз. Я переехал в Лондон, когда мне было тринадцать, а вам двенадцать. Я вернулся на этой неделе и хотел бы узнать, как у вас дела». Далее следовал номер его мобильного телефона. «Вспомните про белую лошадь, которую мы видели на пляже перед моим отъездом: может, пробудится ваша память. Надеюсь, это вы. Если это так, я был бы рад увидеться с вами. Всего наилучшего, Джефф». Напоминание о белой лошади заставило ее расхохотаться. Эшли отлично знала, кто это. Она была безумно влюблена в него, когда училась в седьмом классе, а он – в восьмом. Этот привлекательный парень выглядел в точности как Альфальфа, герой сериала «Пострелята», вплоть до чуба. Они гуляли по пляжу в Санта-Барбаре, когда ее родители отвезли их туда на день. А когда всадник на белой лошади проскакал галопом мимо них, Джефф воспользовался случаем, наклонился и поцеловал ее. Это был ее первый поцелуй – неуклюжий и невинный, но в то время ей так не казалось и она думала, что влюблена. Его мать была американка, а отец – англичанином и успешным драматургом. Через пару месяцев после этого события на пляже они переехали жить в Англию. Эшли смутно припоминала, что у него была старшая сестра, студентка университета. А после того как он уехал, она раза два получала от него весточки. Электронной почты тогда еще не было, и его письма шли до нее годами из отдаленного интерната на задворках Шотландии, который он ненавидел. А потом они перестали переписываться и она больше о нем ничего не слышала. Она вообще не думала о нем, но помнила все, в том числе и этот нелепый, неловкий поцелуй, который в то время казался таким волнующим и даже сейчас, спустя восемнадцать лет, сохранился в ее памяти как нежный и приятный.

Она улыбалась, отвечая на его послание. Ей нечем было больше заняться: девочки крепко спали, а Бонни опять работала до поздней ночи, и она не разговаривала с подругой уже несколько дней. Так было всегда, когда начинались съемки.

«Да, я та самая Эшли Бриггз. И отлично помню и белую лошадь, и то, что ты сделал, когда мы увидели ее. Где ты? Как твои дела? Почему вернулся? И чем занимался последние восемнадцать лет (в двух словах)? Кстати, я живу в Малибу. Огромный пляж. И никаких белых лошадей. С любовью, Эшли». Она задумалась насчет «с любовью», но решила оставить: все-таки старый школьный друг. Хотя никогда не подписала бы так письмо к малознакомому человеку. Но ведь они с Джеффом знают друг друга сто лет.

Он ответил три минуты спустя, как только успел прочитать ее сообщение. Эшли улыбнулась, увидев его письмо. Это было весело и оживляло ее вечер.

«Дорогая Эш, мне жаль, что в Малибу нет белых лошадей. Я жил в Лондоне и Нью-Йорке, писал сценарии. Это у нас в роду. Здесь меня наняли на телешоу. Приехал три дня назад, ищу квартиру, желательно рядом с Западным Голливудом. Это больше, чем два слова, но лучшее, на что я способен. А как ты? Замужем? Одна? Разведена? Дюжина детишек? Я вижу, ты художница. Хорошая работа. С любовью, Джефф».

Она ответила так же быстро: «Дорогой Джефф, Санта-Моника и Уэствуд тоже очень милые места. Я рада, что ты вернулся. Поздравляю с новым шоу. Спасибо за отзыв о моей работе. Я одинока, у меня две дочери-близняшки, семи лет. Очень хочу увидеться с тобой. Давай встретимся. С любовью, Эшли». На этот раз она приложила номер своего мобильного телефона.

Он ответил еще быстрее: «Я тоже. Как насчет завтрашнего обеда? Ресторан «Иви», в 12:30? Я начну работать еще через неделю-две. Приехал заранее, чтобы подыскать квартиру. Я позвоню тебе через пять минут».

Она немного подождала, не позвонит ли он раньше, чем она напишет ответ, и звонок раздался через три минуты. Его голос почти не изменился – может быть, стал чуть глубже, взрослее и приобрел легкий английский акцент: он отсутствовал очень долго.

– Это ты? – спросил он, когда она ответила.

Он казался взволнованным, услышав ее, и она тоже обрадовалась. Это было похоже на глоток чистого воздуха из детства, лучшего времени в ее жизни. Ее родители развелись, мама умерла, когда она еще училась в колледже, а отец снова женился, переехал и спустя несколько лет тоже умер. Но когда она знала Джеффа, все было просто и радостно для них обоих. Его отец тоже умер, – она читала об этом, так как он был известной личностью.

– Это действительно ты? – со смехом переспросил Джефф.

– Нет, это моя соседка, – тоже смеясь, поддразнила его Эшли. – Я не могу поверить, что ты вернулся. Это здорово. И как классно, что будешь работать над шоу здесь. Ты, должно быть, очень хороший писатель, если они тебя наняли, потому что просто хороших в Лос-Анджелесе много.

– Мне просто повезло, – ответил он скромно. – Я писал для шоу в Англии, и думал, что мой агент послал им сценарий. Вероятно, им нужен был английский юмор. А как ты со своими близняшками? Наверное, занята по горло!

– Они очаровательны, – с гордостью сказала Эшли. – А у тебя есть дети?

Она так обрадовалась, услышав его голос, что даже забыла спросить о самом главном, зато отлично помнила, как отчаянно была в него влюблена. Они ходили в одну школу около пяти лет, но поняла, что влюбилась, только в седьмом классе. А потом он уехал.

– Ни жены, ни детей. У меня была девушка – мы прожили с ней четыре года. Сумасшедшая француженка, актриса, которая доводила меня до умопомрачения. Мы расстались за несколько месяцев до того, как меня пригласили работать сюда, и я чувствовал себя очень несчастным. Она меня бросила. – Это было сказано так, между прочим, и не чувствовалось, что он расстроен. – Поэтому вот и решил вернуться в Лос-Анджелес и очень рад, что сделал это. Да что там рад – счастлив. Я ездил по городу три дня, вспоминая наше детство, и понял, что люблю его и всегда скучал по нему. Я прожил в Нью-Йорке всего год, но успел его возненавидеть. Погода такая же плохая, как и в Лондоне. Мне не хватало солнца. Так чудесно жить в хорошем климате! Все в Лондоне постоянно пребывают в депрессии, потому что или идет дождь, или безумно холодно. Очень хочу увидеть твоих девочек. Они похожи на тебя?

Они познакомились, когда она была примерно в том же возрасте, поэтому он сможет сам определить, когда увидит их. Но Эшли считала, что дочери больше похожи на Маршалла за исключением волос.

– Немного. Скорее на отца.

– Кто он… точнее, кем был? Помнится, ты сказала, что одинока.

Он предположил, что она разведена, и Эшли не стала уточнять.

– Неотразимый мужчина. Как говорят, капитан индустрии. И старше меня на двадцать один год. Это долгая история.

– Прибережем ее до обеда. Завтра тебя устроит? В «Айви»?

– Превосходно. В двенадцать тридцать.

Ей было интересно, как он теперь выглядит. Спустя восемнадцать лет это было словно найти давно пропавшего брата или лучшего друга. Ей не нужен роман – просто хотелось вспомнить старые времена. И она была уверена, что и он хотел того же.

– А я тебя узнаю? – спросил он с сомнением.

– Легко. Я вешу сто двадцать килограммов, у меня черные волосы, а в зубах буду держать розу.

– Теперь точно узнаю! – рассмеялся Джеффри.

Она не изменилась: такая же легкомысленная, как в детстве, когда он считал ее обворожительной. Он истратил все свои карманные деньги на коробку шоколада для нее через неделю после того, как поцеловал. Он всегда был очень славным, даже в далеком детстве.

– А как насчет тебя?

Она не думала об этом раньше и ожидала увидеть тринадцатилетнего подростка. А в его глазах ей все еще было двенадцать.

– Я выгляжу так же, только стал немного выше ростом… Ну ладно: значительно выше: метр девяносто два.

Он и в детстве был высоким, хотя и не настолько.

– Я буду смотреть вверх, чтобы отыскать тебя.

– Не волнуйся, – успокоил он ее весело. – Я найду тебя, Эшли Бриггз.

Когда они закончили разговор, Джеффри пожалел, что не поддерживал с ней связь. Только теперь он осознал, чего именно ему не хватало, и был счастлив, что вновь ее обрел. И она тоже была счастлива, и спать легла взволнованная из-за предстоящей встречи. А перед обедом у нее был назначен сеанс с психотерапевтом. И его она тоже ждала. Сегодня говорить о Маршалле было легче, хотя объяснить, почему она соглашалась оставаться в тени так долго и ждала восемь лет, чтобы он развелся с женой, а он так этого и не сделал, не сумела. Психотерапевт ей сочувствовала, но оставалась беспристрастной. Признав, что Маршалл, должно быть, неотразимый мужчина, она напомнила, что у него есть жена, которую он не мог бросить. Она расспрашивала Эшли почему, и та сказала, что он не хочет расстраивать детей. Психотерапевт просто кивнула, и Эшли почувствовала себя дурочкой. После восьми лет это оправдание выглядело неубедительным даже для нее самой, особенно когда она произнесла это вслух при постороннем. Из уст Маршалла это звучало убедительнее, но в кои-то веки она думала не о нем – ее волновала предстоящая встреча с Джеффри Майлзом.

На следующий день, подъехав к ресторану, Эшли стала искать высокого мужчину, который выглядел бы как Альфальфа, но не находила: повсюду лишь парочки и небольшие группы и на террасе, и в зале ресторана, да один известный актер, загорающий на солнце. И никого похожего на Джеффа. Секунду она стояла в нерешительности, поджидая метрдотеля, чтобы спросить, какой столик заказал мистер Майлз, и вдруг услышал за спиной знакомый голос. Она узнала бы его, даже если бы вчера они не разговаривали по телефону.

– Ждете кого-то? – спросил он тихо.

Эшли обернулась и увидела то же самое красивое лицо и широкую улыбку, только спустя восемнадцать лет. Он не изменился, просто вырос в буквальном смысле этого слова. Как и раньше, он был высокий, очень привлекательный, но уже не юноша, а мужчина. Да и она тоже не была маленькой: на каблуках почти одного роста с Маршаллом, хотя и не настолько высокой, как Джефф. Добавим сюда еще стройную и спортивную фигуру, широкие плечи – и все, готова голливудская звезда. Но единственное, что видела она, – это знакомые глаза и улыбка. Он поцеловал ее в щеку, явно в восторге от женщины, в которую она превратилась.

– Вау! Ты стала просто сногсшибательна! – воскликнул Джефф, и она рассмеялась.

Джефф с восхищением смотрел на нее, больше похожую на актрису или модель, с удовлетворением отмечая, что Эшли намного красивее Мартен, его французской подружки в Лондоне, которая обладала галльским темпераментом, была немножко сумасшедшей, выкуривала по три пачки сигарет в день в его крошечной лондонской квартире и никогда не занималась домашней работой в надежде, что появится горничная и уберет беспорядок, который она оставляла повсюду. Джефф мирился с этим, потому что любил ее или думал, что любил. Она бросила его ради одного из его друзей, который теперь непрерывно жаловался на нее, но Джефф считал, что тот получил по заслугам. Справедливое наказание. Она ненавидела говорить по-английски, и в результате его французский стал вполне сносным, как он рассказал Эшли, когда они сели за столик и заказали обед. Они оба выбрали салат, а он заказал еще чили, по которому соскучился.

Им было о чем поговорить, а когда она рассказала ему о своих родителях, он выразил ей соболезнования.

– Я скучаю по ним, – с сожалением произнесла Эшли, – но у меня есть дочери. Теперь они моя семья.

Он кивнул и позавидовал ей, посетовав, что потратил четыре года с Мартен и все еще не женился и не обзавелся детьми. Мартен ненавидела детей и считала, что брак устарел, хотя он дважды делал ей предложение.

– Она считала брак излишеством для интеллигентных людей – не понимаю почему, – заключил он, и Эшли рассмеялась.

Официант принес им салат и чили. Джефф с блаженным видом поднес ко рту ложку и спросил:

– А когда ты развелась?

– Я не разведена, – просто сказала Эшли.

Она не собиралась лгать ему, старому другу, решив, что с ним может быть откровенной. Она не гордилась той ситуацией, в которой оказалась, но и по меньшей мере не стыдилась ее: просто смирилась на время.

– Я не считаю брак излишеством, но с отцом моих детей мы не расписаны – во всяком случае пока.

– Так вы все еще поддерживаете отношения? – Джефф выглядел заинтригованным, и она кивнула.

– Два дня в неделю, – добавила Эшли, и он удивленно приподнял бровь.

– Звучит таинственно. Расскажи поподробнее.

Он хотел знать о ней все, если они хотят наверстать упущенное, тем более что эта ситуация казалась ему очень странной.

– Ничего таинственного – скорее запутано. Он генеральный директор крупной компании. Живет в Сан-Франциско… с женой и тремя детьми. Один учится в колледже, другой – в юридическом университете, а третья заканчивает школу. Он не хочет разводиться, чтобы не расстраивать детей.

Она старалась говорить так, будто это нормально, но для него в этом ничего нормального не было.

– Он все еще женат?

Она кивнула, и он заметил боль в ее глазах и тревогу.

– Пока да. Говорит, что разведется, когда его младшая дочь окончит школу.

– И ты ему веришь? – усомнился Джефф.

Она, казалось, задумалась, прежде чем ответить.

– Иногда. Хочу верить. – Она вздохнула и посмотрела старому другу в глаза. – Только после восьми лет начинаю сомневаться. Это очень долгий срок. И у него всегда куча объяснений, почему не может развестись. Скорее просто не хочет. Он проводит с нами два дня в неделю, и девочки от него в восторге.

Последние слова она произнесла так, словно оправдывалась, почему все еще с ним. А для Джеффа это был классический сценарий: женатый мужчина с очаровательной молодой женщиной, – но такая ситуация губительна для нее. Его расстроило услышанное.

– И у вас с дочерьми всего два дня в неделю, никаких каникул или выходных. И ты не можешь ему позвонить.

– Только в офис, – призналась она. – Он очень осторожен. Ему есть что терять, если о нас кто-то узнает.

– Что именно? Боится алиментов?

Она видела, что Джефф разозлился – не на нее, на Маршалла.

– Его работа, например. Он не может позволить себе быть вовлеченным в скандал. Такое уже случилось этой весной, и это было очень неприятное положение.

– А что произошло?

– Женщина, с которой он однажды переспал, откровенно шантажировала его и сделала заявление в прессе. Компании ее отказ от обвинения обошелся в два миллиона отступных.

– Итак, он женат и вам лжет обеим. Секс без обязательств тоже измена. И ты ничего не можешь предпринять. Этого недостаточно?

Джефф подумал: может быть, ей нужны деньги, а любовник содержит ее по-королевски, но Эшли не из таких. Окинув ее внимательным взглядом, никакой роскоши он не обнаружил: простой хлопковый сарафан и никаких бриллиантов. На цепочке все тот же золотой крестик, что и в детстве. Очевидно, речь идет о любви, а вовсе не о деньгах.



– Нет, этого не достаточно, – ответила Эшли, глядя вдаль, словно обдумывая свои слова, и он снова был поражен ее красотой.

«Легко понять, почему этот мужчина хочет ее», – подумал Джефф. Кто бы не захотел на его месте? Неясно было лишь одно – почему она готова довольствоваться всем этим и жить в слабой надежде, что в один прекрасный день он бросит жену. Но он согласен с тем, что после восьми лет большинство мужчин не бросают своих жен. Они тянут эту ситуацию так долго, как только могут, и, очевидно, Эшли позволяла ему это. По ее рассказам, он мужчина властный и в их отношениях главный. Джеффу стало жаль Эшли и ее детей. Она заслуживала намного большего, чем получала.

– Но это все, что у меня есть, – продолжила задумчиво Эшли. – Я не могу силой заставить его развестись с женой.

– И ты никогда не хотела бросить его?

– Может быть, сейчас уже смогла бы, только вот девочки… – ответила она честно. – Он их отец. Не думаю, что у меня есть право лишать их его. И я его люблю. Я продолжаю надеяться, а он всегда обещает, что через… после того… после этого… оставит ее. Но так и не оставляет. И я пытаюсь смириться с положением, что, возможно, он ее никогда не бросит. Это для меня новое ощущение. Все изменилось, когда в мае появилась эта женщина и он признался мне, что спал с ней. Один раз. Но я никогда не поступила бы так с ним. Мне кажется, с того случая я стала чувствовать все по-другому.

– Готов поспорить, его жена тоже была в восторге, – заметил Джефф.

– Он не признался ей, только мне. И о нас она тоже не знает. Недавно я сидела в ресторане рядом с его сыном, и это было странное ощущение понимать: он не знает, кто я такая или что девочки его сестры. Это было очень больно.

При этом у нее было такое выражение глаз, что ему захотелось протянуть руку и обнять ее, но он боялся ее испугать или поставить в неловкое положение.

– Удивительно, на какие компромиссы мы идем – только бы удержать тех, кого любим. Я в конце концов пришел к выводу, что цена слишком высока. Я знал, что Мартен изменяла мне все время, пока мы были вместе, но притворялся, что ничего не замечаю. Такие ситуации что-то меняет в людях и в итоге разрушают отношения, потому что приходится лгать. Мужчина, который живет во лжи, как отец твои детей, не может быть благородным. И если он лжет своей жене, он способен лгать и тебе.

– Я понимаю, – согласилась Эшли. – И больше ему не доверяю, но все еще люблю и продолжаю надеяться, что в конце концов одержу победу.

Джефф не хотел противоречить ей, но не мог не думать о том, какую «победу» она одержит. Она получит бесчестного человека. Это казалось ему неудачной сделкой.

– Как бы там ни было, вот и вся моя история. Мужа нет, двое детей. Это не то, о чем я мечтала в двенадцать лет, но я люблю моих девочек и счастлива, что они у меня есть.

Глядя на Эшли и слушая ее, Джефф понимал, что найдется немало мужчин, которые с восторгом подарят ей не только детей, но и многое другое, чего она была лишена. Но он не сказал ей это – не хотелось расстраивать.

– Я хочу познакомить тебя с дочерьми, – сказала она с улыбкой, а он взял ее руку и удерживал в своей, пока они смотрели друг на друга.

– Спасибо, что была со мной откровенна. Ведь могла бы сказать, что замужем, или разведена, или вообще попросила бы не лезть в твою жизнь.

Она была так открыта с ним и выглядела такой ранимой, что это глубоко растрогало его. Он хотел бы задать хорошую трепку этому женатому ублюдку, который разбивал ее сердце в течение стольких лет. Джефф считал, что он должен был давно развестись с женой и жениться на Эшли, порядочной до мозга костей, чего он не мог сказать о том, которого она любит.

– Итак, когда я смогу увидеть твоих девчонок? – с теплой улыбкой спросил он. – Что насчет сегодняшнего вечера?

У нее на лице отразилось удивление, но она кивнула. Маршалл приезжает только завтра, так что все в порядке. Она не любила делить с кем-либо то короткое время, которое он уделял ей, и никогда этого не делала. Но сегодня вечером она свободна.

– Отлично. Почему бы тебе не прийти к нам на обед? Девочки будут в восторге. Ты сможешь рассказать им, каким я была сорванцом в детстве.

– Ты не была сорванцом, – сказал он с улыбкой. – Ты была маленьким ангелом.

– Это не совсем то, что я помню, – рассмеялась Эшли. – Мы постоянно попадали в разные неприятности в школе.

– Ну, во всяком случае, ты выглядела как ангел. – Он откинулся на стуле и задумчиво уставился на нее. – Впрочем, как и сейчас. Ты действительно не изменилась. Просто стала немного выше.

– Ты тоже. Только намного выше.

Оба рассмеялись.

Пока они предавались воспоминаниям о школьных днях, время пробежало незаметно, и Эшли нужно было уходить, чтобы забрать девочек из дневного лагеря, а Джеффу предстояло осмотреть три квартиры. Он пообещал приехать к ним в шесть часов.

По пути Эшли чувствовала себя так, словно часть истории ее жизни вернулась, и ее удивило ощущение счастья, которое испытывала. Словно кусочек ее самой, о потере которого она не догадывалась, встал на нужное место, как в мозаике. К собственному удивлению, теперь, когда Джефф разыскал ее, она чувствовала себя цельной. И было так приятно вспоминать те беззаботные, счастливые дни, когда они были детьми. И он вырос и превратился в очень приятного и доброго мужчину. Он и ребенком был очень милым, и ей нравились его родители. Хоть его отец, чистокровный британец, и казался немного суховатым, зато мать она помнила очень приветливой, замечательной женщиной. Джефф сказал, что она живет в Англии и вторично вышла замуж за писателя, хотя и не такого знаменитого, каким был его отец. Джефф упомянул, что ездит навещать их при каждом удобном случае. Они живут где-то в сельской местности, на ферме.

Пока везла девочек из лагеря, Эшли рассказала им все о своем друге, с которым ходила в школу. Об их первом поцелуе рассказывать не стала, решив, что эта информация им ни к чему, к тому же они еще слишком малы. Было видно, что они обрадовались, узнав, что у мамы так неожиданно появился друг.

Но настоящей интригой стал приход Джеффри – ровно в шесть часов, с большим букетом цветов для Эшли и двумя крошечными – для девочек. Он привез также бутылку вина к обеду.

– Мы не пьем вино, – объяснила Кендалл. – Но мама пьет.

– Рад это слышать, – сказал он серьезно. – А пиво пьете?

– Нет! – обе девочки расхохотались.

– А как насчет кока-колы?

– Иногда, – уже серьезно сказала Кендалл, видимо, более сдержанная, чем озорница Кассия.

Джефф нашел их очаровательными, в точности такими же, как их мать, с мягкими белокурыми локонами и нежными чертами лица.

– Но нам разрешают выпивать только одну бутылочку на двоих, чтобы не было бессонницы, – добавила Кендалл.

– Понятно.

Джеффри посмотрел поверх их головок на Эшли и увидел воочию, как она любит своих детей. Может быть, этим и объяснялось, почему она оставалась с Маршаллом так долго, несмотря на то что получала гораздо меньше, чем заслуживала.

Эшли приготовила гамбургеры, большую миску пасты и салат. Разлив вино, которое принес Джефф, они сели обедать во внутреннем дворике. Пока она готовила, он осмотрел работы в ее студии, а девочки показали ему свою комнату и любимые игрушки. После обеда малышки убежали поиграть перед сном, а Эшли и Джеффри остались поговорить.

– Они потрясающие, – сказал он с восхищением. – А ты прекрасная мать.

– Да, они славные. И талантливые. С их отцом я познакомилась, когда временно замещала секретаря в офисе, чтобы скопить денег на художественную школу. Еще до их рождения он собирался оставить Лиз, но не сделал этого. Так и тянулось годами: мы часто ссорились из-за этого, – а с недавнего времени я стала на него давить. А когда я это делаю, все становится только хуже. Он попросил меня подождать еще год.

– И ты согласилась? – явно огорченный, спросил Джефф. Ему было очень ее жаль.

– Более-менее. Я недавно начала посещать психотерапевта, и теперь стараюсь жить одним днем. Иначе я начинаю накручивать себя и только расстраиваюсь. И нет смысла портить то недолгое время, которое мы проводим вместе. Когда он здесь, жизнь становится настоящей. А остальные пять дней я просто плыву по течению.

Когда она сказала это, Джеффри пришло в голову, что она тратит пять седьмых своей жизни, ожидая, когда Маршалл вернется. Это была ощутимая потеря. Семьдесят пять процентов времени она проводила в ожидании его и настоящей жизни. Джеффу было интересно, что бы она подумала, если бы он сказал ей это. А может, она и сама уже над этим задумывалась?

Потом они говорили о разных вещах, о его произведениях и о шоу, над которым он собирался работать. Через некоторое время Эшли пошла укладывать детей спать, позволив в порядке исключения не принимать ванну, прочитала им сказку и выключила свет. Некоторое время сверху слышалось хихиканье, потом все стихло.

Они продолжали сидеть во внутреннем дворике и открыли еще одну бутылку вина, из запасов Эшли. Ночь была теплая, и они не стали заходить внутрь. И оба были удивлены, что уже перевалило за полночь, когда наконец встали и Джефф сказал, что ему пора. На утро у него назначена встреча, а Эшли предстояло везти девочек в лагерь.

– Это был чудесный вечер, Эш, – сказал он, когда она провожала его до машины.

Он сообщил, что остановился в отеле, до отказа забитом рок-звездами, которые веселились всю ночь, и не может дождаться, когда найдет себе квартиру. Джеффри повернулся, чтобы посмотреть на Эшли в лунном свете, и снова был поражен ее необыкновенной красотой. Она казалась видением с ореолом пышных волос, обрамлявших лицо. И внезапно она перестала быть для него ребенком, а стала просто обворожительной женщиной, и он обнял ее лицо ладонями и наклонился, чтобы поцеловать в губы. И прежде чем понял, что делает, он стал целовать ее с большей страстью, чем это бы сделал школьный друг. Он прижал ее к себе, они целовались, и она отвечала ему. Все страстное желание и нежность, которые они испытывали в детстве, вылились в этот поцелуй, и он длился очень долго. Когда же они остановились, оба выглядели ошеломленными. Никто из них не ожидал ничего подобного.

– О! – удивленно выдохнула Эшли. – Что это было?

– Не уверен, что знаю, но мне показалось, что только что мимо прошла белая лошадь, – ответил он, пытаясь смягчить момент, и Эшли рассмеялась.

Но им было уже не двенадцать-тринадцать, и поцелуй не был невинным. А Эшли неожиданно для себя осознала, что не целовала ни одного мужчину, кроме Маршалла, за последние восемь лет.

Джефф видел, что она чувствует себя виноватой, поэтому на всякий случай сказал:

– Мне жаль, Эш… Я не знаю, как это случилось.

Но ему совсем не было жаль, – как и ей, судя по ее виду.

– Мне кажется, я немного пьяна, – тихо прошептала Эшли в оправдание.

– Боюсь, я тоже, – признался Джеффри и положил ключи от машины в карман. – Думаю, мне лучше вызвать такси.

Они стояли, ожидая приезда такси, и он снова поцеловал ее, и на этот раз они не использовали опьянение в качестве оправдания. Когда подъехала машина, он обнял ее и, заглянув в глаза, заверил:

– Завтра позвоню.

Эшли помахала вслед отъезжающему такси и медленно направилась к дому, размышляя, был ли Джефф даром судьбы, или соблазном, вставшим на ее пути, или случайным стечением обстоятельств. Так и не разобравшись в этом вопросе, она рухнула в кровать и моментально заснула.

На следующее утро Эшли проснулась с ужасной головной болью и с трудом встала с постели. Солнце светило слишком ярко, девочки слишком шумели за завтраком, и ее тошнило. Вспомнив, как Джефф целовал ее накануне ночью, Эшли испытала острое чувство вины. Она переживала по поводу измены Маршалла, но то, что сделала она, было почти так же плохо – или ей так казалось. Они увлеклись воспоминаниями о детстве и разговорами при лунном свете, и с Джеффом было так легко. Поцеловать его казалось так естественно, и она уверяла себя, что виной всему вино, но и сама сомневалась, что это правда.

После того как отвезла дочерей в лагерь, Эшли позвонила из машины Джеффу. Он уже забрал свою машину и направлялся смотреть квартиру, но обрадовался ее звонку.

– Ты злишься на меня? – спросил он.

– Нет, скорее на себя. Мне не следовало… но это было чудесно, – со вздохом заключила Эшли, а он рассмеялся.

Она чувствовала себя подростком, как и он, как тогда на пляже.

– Да, это было чудесно. Я бы солгал, если бы сказал, что мне жаль. Вообще-то я рад, – признался он честно.

– Я тоже.

Все это казалось таким простым и беззаботным, пока Эшли не вспомнила о Маршалле, и все вмиг изменилось, стало неправильным.

– Я не целовалась с другими мужчинами восемь лет.

– Может быть, стоило? Давай увидимся сегодня вечером? – Он явно торопился.

– Нет, – с грустью отказалась Эшли. – Маршалл приезжает. Сегодня среда.

– А когда он уедет? – с надеждой спросил Джефф.

– В пятницу вечером. Но, Джефф, я не собираюсь делать этого снова: не хочу встречаться ни с кем за его спиной. Это не лучше, чем то, что делает он, разрываясь между мной и женой и обманывая обеих.

– Мы можем встретиться как друзья, – предложил он. – Обещаю, что буду вести себя прилично и не стану пить столько вина. – Эшли рассмеялась, а он добавил: – Я позвоню тебе в пятницу. Может, куда-нибудь сходим все вместе в выходные: на пляж, в зоопарк, куда ты обычно водишь детей.

– Мы можем пойти в пляжный клуб. Девочки обожают плавать.

Как здорово, что теперь есть с кем провести выходные! Палочкой-выручалочкой всегда была Бонни, когда оказывалась свободна. За эти годы Эшли перестала встречаться с друзьями, поскольку ее ситуация была настолько неловкой, что не хотелось ничего объяснять.

– Удачи тебе.

Всю дорогу Эшли думала о нем, а когда приехала домой, получила сообщение от Маршалла. Он только что сел в самолет, и вечером они увидятся. Он не добавил «я люблю тебя», что было необычно, и это заставило ее снова испытать чувство вины. И еще хуже то, что целый день она думала о Джеффе и об их поцелуе. Эшли размышляла, стоило ли им видеться в эти выходные, но с ним было так просто и так замечательно, что теперь она мучилась сомнениями.

Весь день она чувствовала себя так, словно ее кружило в стиральной машине. Все было не так. Ее раздражали дети, когда забирала их из лагеря, у нее раскалывалась голова до тех самых пор, пока не отвезла их к няне. А в шесть часов вечера, едва она успела принять душ, в дверь вошел Маршалл и сразу поднялся наверх, чтобы найти ее. Она стояла в ванной, совершенно обнаженная, а он смотрел на нее, как будто видел в первый раз. И стоило ей увидеть его, она сразу поняла, как неправильно вела себя накануне ночью. Маршалл смотрел на нее, охваченный страстью. Зная, что девочек нет дома, они поспешили в спальню, и мгновение спустя Эшли оказалась в его объятиях, и их охватила такая страсть, что позже они лежали обессиленные, не понимая, что произошло. Это было как в первый раз, только лучше. Это было словно он отдавал ей свое сердце и свою душу и не мог оторваться от нее. Он не выпускал ее из своих объятий, и когда она посмотрела на него, в его глазах стояли слезы.

– Любимый, что случилось? – спросила она, но он лишь покачал головой.

Он приехал, чтобы поставить точку в их отношениях, но, едва увидев ее, понял, что не сможет. Ничто не в силах заставить его отказаться от нее. Она полностью завладела им, как наркотик, но что делать с работой? Если он хочет сохранить карьеру, то должен отказаться от Лиз, а не от Эш. Не сейчас. Для карьеры ему нужна Лиз, но Эшли нужна была для всего остального. Он сел в кровати и рассказал ей о том, что произошло с ним в понедельник, и тут она обратила внимание на огромный синяк у него на бедре. Они так быстро занялись любовью, что у нее не было времени его рассматривать.

– Почему ты не позвонил? – явно огорченная, спросила Эшли.

– Не успел – приступ начался внезапно.

– Мог бы позвонить на следующий день, а ты даже не написал. Я думала, ты очень занят.

– Я и был занят, вот и решил рассказать обо всем, когда приеду.

И опять Маршалл солгал – уже приняв решение закончить их отношения, он просто не хотел вступать с ней в контакт, пока не приедет в Лос-Анджелес. Но все изменилось, когда он увидел ее обнаженной и не смог устоять перед соблазном. Он снова отчаянно хотел ее. Он чувствовал, словно потерял ее за последние два дня, и это было больше, чем он мог вынести.

– А что спровоцировало приступ? – Она выглядела обеспокоенной.

Он знал, но не хотел говорить.

– Сочетание разных факторов, У меня была встреча с председателем совета директоров в понедельник. Привычный стресс. Думаю, это меня окончательно и добило. Я решил, что умираю.

Вздрогнув от его слов, Эшли подумала: кто позвонил бы ей, если никто не знал о ее существовании? Она увидела бы это в утренних «Новостях» или прочитала бы в газете. Это была ужасающая мысль, которая ясно дала ей понять ее истинное положение. Она никогда раньше не думала о том, что он может умереть.

Она ничего ему не сказала, но выглядела расстроенной, когда они спускались вниз по лестнице. А Маршалл был особенно нежен с дочерьми, когда вечером няня привела их, читал книжки, играл с ними. Девочки любили, когда он приезжал. А после того как дети отправились спать, они с Эшли поднялись наверх и снова занялись любовью. После его рассказа о панической атаке они почти с отчаянием набросились друг на друга, словно цепляясь за жизнь. Оба были обессилены и эмоционально истощены, иеред тем как заснуть этой ночью в объятиях друг друга.

Следующим утром он не поехал сразу в офис, а дождался, когда она вернется, после того как отвезет девочек в лагерь. Она была удивлена, увидев его, и озабоченно поинтересовалась:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Может, он перенапрягся накануне и у него опять случился приступ? Но он покачал головой и тихо сказал:

– Мне нужно поговорить с тобой.

Они вышли во внутренний дворик.

– Что-то случилось?

Она никогда не видела его таким.

– Случилось, но не сейчас. Это касается нас с тобой. В понедельник ко мне приходила председатель совета директоров. Они знают о нас, Эш. И после той гнусной истории не хотят еще одного скандала. Мы чудом избежали судебного разбирательства, и совет директоров повел себя очень порядочно. Но им не нужен генеральный директор, который становится эпицентром скандалов каждые пять минут. Моя карьера висит на волоске, – сказал он просто, хотя это было серьезно для него, серьезнее всего остального.

– Они хотят уволить тебя из-за меня? – Она была в шоке и не понимала, что происходит, но он покачал головой.

– Не совсем. Председатель потребовала, чтобы я привел в порядок свои личные дела. Им не важно, с кем я останусь, с тобой или с Лиз, главное – с одной. Очевидно, сотрудники лос-анджелесского офиса вычислили нас, – вроде бы какая-то секретарша знала тебя раньше. Я полагаю, многие видели нас вместе не единожды за эти годы. Мне никто ничего не говорил, но до совета директоров слухи дошли. Я приехал, чтобы закончить наши отношения, Эш: именно поэтому и не позвонил после приступа, собирался сказать сегодня утром, что между нами все кончено, но теперь не могу.

– После того как провел со мной ночь?

Она была в ужасе от того, что услышала, и от ее внимания не ускользнуло время, которое он для этого выбрал.

– Я подумал, что мы проведем одну последнюю ночь, а потом расстанемся.

Маршалл был безжалостно честен с ней, как никогда прежде. Он хотел эту последнюю ночь до того, как все расскажет Эшли, и это было так несправедливо и так эгоистично.

– А как же наши дочери?

Эшли охватила паника: он планировал ее бросить.

– Я позаботился о вас в своем завещании еще семь лет назад.

– Будешь ли ты видеться с ними, если бросишь меня?

Ее глаза были полны печали – перед ней сидел человек, которого она больше не знает.

– Конечно. Время от времени. Я еще не думал об этом. Знаю только, что должен расстаться с тобой, или моя карьера в МОИА будет закончена. Они дали мне ясно это понять. Но я не могу жить без тебя, поэтому придется сказать Лиз, что развожусь с ней, – с несчастным видом сказал Маршалл.

Ему было жаль Лиз, но что он мог поделать? Он должен порвать отношения либо с одной, либо с другой. И поскольку обнаружил, что не может расстаться с Эшли, выбор пал на Лиз.

– И ты действительно разведешься? Тогда почему ты не мог сделать этого из-за меня? И все эти разговоры о Линдсей, об остальных детях и других причинах, которыми ты морочил мне голову?

– Последний год в школе будет для Линдсей непростым, если ее отец останется без работы.

Эшли знала, что ему нужны не деньги, а пища для его эго, и власть, и все, что это влечет за собой. Вот о чем шла речь, а не о любви к ней или Лиз.

– А если она изменит твое решение, когда ты скажешь ей? Будет умолять тебя или грозить покончить с собой?

– Она этого не сделает. Она разумная женщина. И я надеюсь, что и ты никогда не станешь угрожать мне этим.

Маршалл никогда не думал, что она способна на это, но разве можно в ком-то быть уверенным до конца?

– А что, если они потребуют избавиться и от меня, угрожая увольнением? Полагаю, тогда я тоже получу отставку?

– Не говори глупости! У них не будет для этого причины, если я не буду вести двойную жизнь. Они возражают против этого, а не против тебя. Их не волнует, на ком я женюсь, хоть на обезьяне, они просто хотят избежать скандала, который сможет снизить цену акций или привести в ярость акционеров. Для них это бизнес, а не любовь и романтические отношения.

Маршалл выглядел раздраженным, ему не нравились вопросы, которые задавала Эшли. Он считал их ненужными и излишними. Он был готов дать ей то, чего она так хотела, а она смотрит дареному коню в зубы и проверяет их состояние. Он не привык, чтобы ему устраивали допросы или допытывались о причинах его решений.

– А что это для тебя, – спросила она натянуто, – любовь или работа? Если бы на тебя сейчас не надавили, смог бы ты когда-нибудь бросить Лиз или продолжал бы прятать меня в Малибу следующие двадцать лет, приезжая к нам пару раз в неделю?

– Это к делу не относится, – отрезал Маршалл. – Я пообещал, что разведусь, собираюсь завтра поехать на озеро и сообщить ей обо всем. Сегодня ночью я улетаю.

Он уже все обдумал, приехал с готовым планом. И в понедельник собирался сообщить совету директоров, что все улажено.

– А что, если она откажется? – настаивала Эшли.

– У нее нет выбора. Документы на развод я собираюсь подать немедленно, чтобы не нервировать совет директоров.

Эшли могла предвидеть, что в один прекрасный день он сделает с ней то же самое, что и с Лиз, и так же хладнокровно. Если ее существование когда-либо поставит под удар его карьеру, он бросит ее. После всех ее уговоров и просьб он бросает Лиз из-за совета директоров, а не из-за нее. Эшли взглянула на него, и по ее спине пробежал холодок. Маршалл казался чужим, отстраненным и холодным, и она поняла: единственное, что его заботит, – карьера. Эшли для него просто красивое тело и страстная любовница – вот почему он выбрал ее, а не Лиз, но единственной любовью в его жизни было МОИА. Теперь она это знала. Это очевидно. И даже их дочери не имели для него значения. Они были в его завещании, но не в сердце. Ему безразлично все, кроме его самого и карьеры. Думать об этом было страшно, и Эшли никогда не чувствовала себя такой одинокой. То, что она наконец его завоевала, теперь не казалось победой. Причины, по которым он принял это решение, были совсем не те, на которые она надеялась. И если изменится ситуация, то она знала, он мгновенно изменит свое отношение и бросит ее. Она никогда не будет полностью уверенной в нем. Пока МОИА владеет им или когда что-то угрожает его карьере, их совместная жизнь будет в постоянной опасности и может закончиться в любой момент. Она молча сидела и смотрела на него, а он продолжал делиться своими планами, наконец заключил:

– В выходные позвоню тебе и сообщу, как обстоят дела.

Эшли кивнула, потому что не знала, что ему сказать – «Спасибо», «Удачи», «Желаю хорошо провести время»? «Я люблю тебя» оказалось не важным в его мире. Совет директоров приказал ему избавиться от одной из них, и его выбор пал на нее, но после того, как они провели ночь вместе и занимались сексом, в то время как она понятия не имела, что он собирается ее бросить, изменил решение. Их занятие любовью прошлой ночью теперь выглядело пародией. Он не любил ее. Она нужна ему для того, чтобы выглядеть властным, мужественным и энергичным. Он никого не любил, кроме себя. Осознание этого ослепило Эшли подобно сверкнувшей в ночном небе молнии.

Маршалл обнял ее перед уходом, но она ничего не почувствовала – тело словно одеревенело. Она не могла ничего ему сказать. И думала лишь о том, что он приехал не сказать, что любит, а порвать отношения, но изменил свое мнение, словно в последнюю минуту решил спасти сделку. Слияния и приобретения. Он поменял одного клиента на другого. Она пыталась себя убедить, что должна быть ему благодарна за то, что выбрал ее, а не Лиз, но чувствовала лишь дурноту.

– Я люблю тебя, Эш, – прошептал Маршалл. – И всегда любил.

Но Эшли не верила теперь его словам и знала, что никогда не будет верить впредь. Эти слова ничего для него не значили. Он собирается остаться с ней благодаря совету директоров, а не по зову сердца.

– Мы всегда знали, что в конце концов это кому-то принесет боль. Я рад, что это оказалась не ты, – великодушно заявил Маршалл, но ей было больно сейчас, настолько больно, что он никогда бы этого не понял.

И даже если он разведется, в конце концов проиграет Эшли. Она больше не строила иллюзий по поводу любви. Он просто боялся потерять пост генерального директора, и она была всего лишь моложе и сексуальнее Лиз, и с ней он чувствовал себя сильным и властным.

– Я тоже люблю тебя, Маршалл, – сказала она по привычке и поцеловала его… как отца.

Теперь это были просто слова, и его ответный поцелуй был не тем обжигающим, что накануне вечером, тогда он был ослеплен страстью. Это был даже не такой поцелуй, которым обменялись они с Джеффом той ночью, когда чувства охватили их. Это был холодный, беглый поцелуй мужчины, который никогда ничего не делал без причины или без извлечения выгоды для себя.

– Перед отъездом позвоню, – отрывисто проговорил он и уехал в офис.

Эшли долго стояла во внутреннем дворике, думая о том, как будет с ним жить. Она мечтала об этом восемь лет, но сейчас не могла себе даже представить. Она не сможет больше верить в то, что он действительно любит ее.

Она не могла не думать и о том, хватит ли у него твердости сказать Лиз, что они разводятся, когда приедет на озеро. Всегда существовала возможность, что он снова изменит свое решение или что Лиз убедит его, что она с детьми нуждается в нем сильнее. Эшли больше ничто не удивит. Он перевернул ее мир своими признаниями, и все ее иллюзии рухнули.

Назад: Глава 16
Дальше: Глава 18