Книга: Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова (николай стариков рекомендует прочитать)
Назад: Время императора Александра I Благословенного (1801–1825)
Дальше: Глава девятая Эпоха великих реформ

Время императора Николая I (1825–1855)

§ 150. Личность императора Николая I и обстановка его воцарения. Император Николай Павлович вступил на престол еще молодым человеком. Он родился в 1796 году и рос вместе со своим младшим братом Михаилом (родился в 1798 году) отдельно от старших братьев, Александра и Константина, которые были старше их чуть не на 20 лет. Так как младших великих князей не готовили к престолу, то их образование не вызывало особенных забот. Николай, по‑видимому, мало был привязан к своему воспитателю (генералу Ламсдорфу) и к своим учителям. Он сам говорил, что мало вынес из своих учебных занятий. С детства был он привержен к военным играм, а затем к военному делу. Очень настойчивый и упрямый по натуре, Николай был, однако, поклонником дисциплины и сам, когда начал служить, показывал примеры служебного повиновения и скромности. Николай Павлович нес обязанности главного инспектора по инженерной части в войсках; вполне занятый своею службою, он очень далеко стоял от государственных дел и жизни большого двора. Женатый на дочери прусского короля (Фридриха-Вильгельма III) Александре Федоровне, он был очень счастлив в семейной жизни и ничего не искал вне семьи и службы. Лет за шесть до своей кончины император Александр в первый раз намекнул Николаю и его супруге, что их в будущем ожидает высокий государственный жребий. Николай не вполне понял, что разумел в своих намеках Александр, однако стал готовить себя к управлению государством. Он сам пополнял чтением недостатки своего первоначального образования и приобрел много новых знаний. Но все‑таки надлежащей подготовки и навыка к делам он не получил до самого своего воцарения, так как Александр не приобщал его к текущим делам управления и держал его по‑прежнему далеко от себя. Вполне поэтому понятно, что когда пришла в Петербурга весть о кончине императора Александра, Николай не считал для себя возможным принять трон. Надобно было Константину настойчиво подтвердить свое отречение, чтобы Николай наконец принял власть.

Обстоятельства воцарения Николая были очень смутны. Дело декабристов оказало сильнейшее влияние на всю правительственную деятельность императора Николая. Первое, что государь вынес из своего знакомства с делом, было заключение о неблагонадежном настроении всего вообще дворянства. Очень большое количество людей, прикосновенных к революционным «союзам», было поголовно из дворянства. Заметив это, император Николай был склонен считать заговор сословным дворянским движением, охватившим все круги дворянства. Он не доверял дворянству и страшился за полноту своей власти. Потому он и постарался создать вокруг себя бюрократию и правил страною посредством послушного чиновничества, без помощи дворянских учреждений и деятелей. При императоре Николае была очень усилена централизация управления: все дела решались чиновниками в министерских канцеляриях в Петербурге, а местные сословные учреждения (§ 128) обратились в простые исполнительные органы для министерств.

С другой стороны, император Николай из дела декабристов убедился, что желание перемен и реформ, которое руководило декабристами, имело глубокие основания. Крепостное право на крестьян, отсутствие хорошего свода законов, злоупотребления чиновников, недостаток просвещения, словом, все то, на что жаловались декабристы, было действительным злом русской жизни. Его нужно было исправить. Покарав декабристов, император Николай понял, что правительство само должно было произвести это исправление и законным путем начать реформы. К таким реформам Николай сразу же показал свою готовность и бодро начал правительственную работу, направленную на улучшение администрации, суда и финансов и на улучшение быта крепостных людей. Однако при том недоверии к дворянскому обществу, какое у него образовалось вследствие заговора декабристов, Николай имел в виду вести свои реформы без участия общественных сил, исключительно силами бюрократии.

В свою очередь, и дворянство сторонилось от близости с бюрократией нового царствования. Оно было запугано делом декабристов. Сотни семей дворянских так или иначе были задеты этим делом: оплакивали судьбу своих сосланных родных – мужей, сыновей и братьев; страшились преследования за близость к декабристам. Со времен Петра Великого и Анны не было такого трепета в обществе и такого числа пострадавших и наказанных. В ссылке погиб для общественной жизни цвет дворянской молодежи, и эта утрата отразилась не только на настроении дворянства, но и на его силах. Сословие оскудело людьми и само устранялось от общественной деятельности. Между властью и обществом произошел таким образом как бы разрыв и отчуждение. Конечно, это дурно отразилось на силах самого правительства. В своих начинаниях оно не встречало сочувствия и содействия общества, а потому не всегда могло осуществлять свои хорошие намерения и достигать своих добрых целей.

§ 151. Важнейшие внутренние мероприятия императора Николая I. Тотчас по вступлении на престол император Николай устранил от дел знаменитого Аракчеева и явил полное свое равнодушие к мистицизму и религиозному экстазу. Настроение при дворе резко изменилось по сравнению с последними годами Александрова царствования. К деятельности были призваны иные люди: Сперанский, Кочубей и другие деятели первой половины царствования Александра. Решимость императора Николая начать реформы сказывалась не только в речах его, но и в мероприятиях: в конце 1826 года был учрежден под председательством Кочубея особый секретный комитет (известный под названием «комитета 6‑го декабря 1826 года») для разбора бумаг императора Александра и вообще «для пересмотра государственного управления». Этот комитет выработал проекты преобразования как центральных, так и губернских учреждений, а кроме того, приготовил обширный проект нового закона о сословиях, в котором предполагалось между прочим улучшение быта крепостных. Однако из трудов комитета многое осталось без дальнейшего движения вследствие того, что революционные движения 1830 года на Западе внушили страх перед всякою реформою. С течением времени лишь некоторые меры из проектов «комитета 6‑го декабря 1826 года» были осуществлены в виде отдельных законов.

Пока комитет обсуждал общий план необходимых преобразований, правительство принимало целый ряд отдельных мер для улучшения управления и для упорядочения государственной жизни. Из таких мер наиболее замечательны: 1) устройство отделений «собственной Его Величества канцелярии»; 2) издание Свода Законов; 3) уничтожение ассигнаций; 4) меры для улучшения быта крестьян и 5) меры в области народного просвещения.

1. Собственная Его Величества канцелярия существовала до императора Николая, но не играла заметной роли в управлении государством, служа личною канцеляриею государя по делам, которые он брал в свое личное ведение. При императоре Николае в личное ведение государя взято было столько дел, что маленькая канцелярия очень разрослась и была поделена на четыре постоянных отделения, сверх коих бывали еще и временные. Император Николай все свое царствование держался обычая брать в свое непосредственное управление те дела, успех которых его особенно интересовал. Поэтому канцелярия императора Николая в государственном управлении стала играть громадную роль.

2. Тотчас по воцарению император Николай обратил особое внимание на беспорядок в законах и поручил второму отделению своей канцелярии старое дело кодификации (§§ 126, 143). Составление законодательного кодекса было вверено знаменитому Сперанскому, который сумел постепенно приобрести полное доверие и привязанность Николая. Сперанский сначала собрал все законы, изданные с 1649 года (то есть со времени Уложения), а затем из этого материала составил систематический свод действующих законов. Такой способ работы был указан самим императором Николаем, который не желал «сочинения новых законов», а велел «собрать вполне и привести в порядок те, которые уже существуют». В 1833 году труд Сперанского был закончен. Было отпечатано два издания: во‑первых, «Полное Собрание Законов Российской Империи» и, во‑вторых, «Свод Законов Российской Империи». «Полное Собрание» заключало в себе все старые законы (1649–1825 годов) в хронологическом порядке и заняло 45 больших томов. Из этих законов было извлечено все то, что еще не утратило силы закона и годилось для будущего. Извлеченный законодательный материал распределили по содержанию в известной системе («Основные государственные законы»; «Учреждения»; «Законы о состояниях»; «Законы гражданств» и т. п.) и напечатали в систематическом порядке в 15 томах под названием «Свода Законов». Понимая все трудности кодификации, Сперанский не удовольствовался тем, что было им сделано для составления Свода; он предложил план устройства постоянных работ над исправлением и дополнением Свода в будущем.

3. Император Николай наследовал от времени Александра большое расстройство финансовых дел. Борьба с Наполеоном и действие континентальной системы потрясли государственное хозяйство России (§ 144). Усиленные выпуски ассигнаций были тогда единственным средством покрывать дефициты, из года в год угнетавшие бюджет. В течение десяти лет (1807–1816) было выпущено в обращение более 500 миллионов рублей бумажных денег. Немудрено, что курс бумажного рубля за это время чрезвычайно упал: с 54 копеек он дошел до 20 копеек на серебро и только к концу царствования Александра поднялся до 25 копеек. Так и укрепился обычай вести двоякий счет деньгам: «на серебро» и «на ассигнации», причем один серебряный рубль стоил приблизительно четыре ассигнационных.

Это вело ко многим неудобствам. При расчетах продавцы и покупатели обыкновенно условливались, какими деньгами (монетою или бумажками) произвести платеж; при этом они расценивали самые деньги и более ловкий из них обманывал или прижимал менее догадливого.

Люди бедные и мало понимавшие в расчетах несли убытки при каждой сделке и покупке. Само правительство не могло установить устойчивый курс ассигнаций и сладить с произвольною расценкою денег (с «простонародными лажами»). Попытки уменьшить количество ассигнаций не привели к хорошему результату. Хотя в последние годы Александра и было уничтожено их на 240 миллионов рублей, но ценность их нисколько не поднялась. Надобны были иные меры.

Министром финансов при императоре Николае был ученый финансист генерал Е. Ф. Канкрин, известный своею бережливостью и умелою распорядительностью. Ему удалось составить в государственном казначействе значительный запас золота и серебра, с которым можно было решиться на уничтожение обесцененных ассигнаций и на замену их новыми денежными знаками. Меры, необходимые для уничтожения ассигнаций, составили предмет долгого обсуждения (в котором деятельное участие принимал, между прочим, Сперанский). Было решено (1839) объявить монетною единицею серебряный рубль (такого же веса, как наш нынешний) и считать его «законною мерою всех обращающихся в государстве денег». По отношению к этому рублю был узаконен постоянный и обязательный для всех курс ассигнаций по расчету 350 рублей ассигнациями за 100 рублей серебром. А затем (1843) был произведен выкуп по этому курсу в казну всех ассигнаций с обменом их на серебряную монету или же на новые «кредитные билеты», которые разменивались на серебро уже рубль за рубль. Металлический запас и был необходим для того, чтобы произвести этот выкуп ассигнаций и чтобы иметь возможность поддержать размен новых кредитных билетов. С уничтожением ассигнаций денежное обращение в государстве пришло в порядок: в употреблении была серебряная и золотая монета и равноценные этой монете бумажные деньги.

4. Начиная со времени императора Павла (§ 139) правительство обнаруживало явное стремление к улучшению быта крепостных крестьян. При императоре Александре I был дан закон о свободных хлебопашцах (§ 142), в котором как бы намечался путь к постепенному и полюбовному освобождению крестьян от власти их владельцев. Однако этим законом помещики не воспользовались, и крепостное право продолжало существовать, несмотря на то что возбуждало против себя негодование прогрессивной части дворянства. Вступая на престол, император Николай знал, что пред ним стоит задача разрешить крестьянский вопрос и что крепостное право в принципе осуждено его державными предшественниками. Настоятельность мер для улучшения быта крестьян не отрицалась никем. Но по‑прежнему существовал страх пред опасностью внезапного освобождения миллионов рабов. Поэтому, опасаясь общественных потрясений и взрыва страстей освобождаемой массы, Николай твердо стоял на мысли освобождать постепенно и подготовлять освобождение секретно, скрывая от общества подготовку реформы.

Обсуждение мер, касающихся крестьян, производилось при Николае в секретных комитетах, не один раз для этой цели образуемых. Началось оно в секретном «комитете 6‑го декабря 1826 года» и коснулось как государственных крестьян, так и крестьян владельческих. В отношении государственных, «казенных», крестьян были выработаны более существенные и удачные меры, чем в отношении крепостных.

В «комитете 6‑го декабря 1826 года» Сперанский заговорил о необходимости «лучшего хозяйственного управления для крестьян казенных» и высказал мнение, что такое управление «послужило бы образцом для частных владельцев». Мысль Сперанского встретила одобрение государя, который привлек к этому делу графа П. Д. Киселева. Это был один из образованных русских людей, сделавших походы 1812–1814 годов и видевших европейские порядки. Приближенный императором Александром, Киселев еще в его время интересовался крестьянским делом. Как знаток крестьянского вопроса, он обратил на себя внимание императора Николая и приобрел его доверие. Киселеву было поручено все дело о казенных крестьянах. Под его управлением было образовано министерство государственных имуществ (1837), которому и вверено было попечительство над казенными крестьянами. Под ведением этого министерства в губерниях стали действовать «палаты» (теперь «управления») государственных имуществ. Они заведовали казенными землями, лесами и прочими имуществами; они же наблюдали и над государственными крестьянами. Эти крестьяне были устроены в особые сельские общества (которых оказалось почти 6000); из нескольких таких сельских обществ составлялась волость. Как сельские общества, так и волости пользовались самоуправлением, имели свои «сходы», избирали для управления волостными и сельскими делами «голов» и «старшин», а для суда (волостной и сельской «расправы») особых судей. Так было устроено по мысли Киселева самоуправление казенных крестьян; впоследствии оно послужило образцом и для крестьян частновладельческих при освобождении их от крепостной зависимости. Но заботами о самоуправлении крестьян Киселев не ограничился. При его долгом управлении министерство государственных имуществ провело ряд мер для улучшения хозяйственного быта подчиненного ему крестьянства: крестьян учили лучшим способам хозяйства, обеспечивали зерном в неурожайные годы; малоземельных наделяли землею; заводили школы; давали податные льготы и т. д. Деятельность Киселева составляет одну из светлых страниц царствования императора Николая. Довольный Киселевым, Николай шутливо называл его своим «начальником штаба по крестьянской части».

В отношении крепостных крестьян сделано было меньше, чем в отношении казенных. Император Николай не раз образовывал «секретные комитеты» для обсуждения мер к улучшению быта крепостных. В этих комитетах Сперанский и Киселев немало поработали над уяснением истории крепостного права и над проектами его уничтожения. Но дело не пошло далее отдельных мер, направленных на ограничение помещичьего произвола. (Была, например, запрещена продажа крестьян без земли и «с раздроблением семейств»; было стеснено право помещиков ссылать крестьян в Сибирь.) Самою крупною мерою в отношении крепостного права был предложенный Киселевым закон 1842 года об «обязанных крестьянах». По этому закону, помещик получал право освобождать крестьян от крепостной зависимости, давая им земельный надел (в наследственное пользование на известных условиях, определяемых добровольным соглашением). Получая личную свободу, крестьяне оставались сидеть на владельческой земле и за пользование ею обязаны были (откуда и название «обязанных») нести повинности в пользу владельца. Однако и на таком условии помещики не стали освобождать своих крепостных, и закон об обязанных крестьянах не получил почти никакого применения в жизни.

Между тем общий ход русской жизни так влиял на всю систему крепостных хозяйств и крепостных отношений, что надобно было ждать скорого падения крепостного строя. Патриархальные формы крепостного труда уже не соответствовали изменившимся общественным условиям: крепостной труд вообще был малопроизводителен и невыгоден. Помещичьи хозяйства были почти бездоходны и впадали в задолженность, особенно в неурожайные годы, когда помещики должны были кормить своих голодных крестьян. Масса дворянских населенных имений была заложена в казенных ссудных учреждениях; считают, что к концу царствования императора Николая в залоге находилось больше половины крепостных крестьян (около 7 миллионов человек из 11 миллионов крепостных мужеского пола). Естественным выходом из такой задолженности была окончательная уступка заложенной земли и крестьян государству, о чем и думали некоторые помещики. К экономическим затруднениям помещиков присоединялась боязнь крестьянских волнений и беспорядков. Хотя в царствование императора Николая не было бунтов вроде Пугачевского, но крестьяне волновались часто и во многих местах.

5. Меры в области народного просвещения при императоре Николае I отличались двойственностью направления. С одной стороны, очевидны были заботы о распространении образования в государстве; с другой же стороны, заметен был страх перед просвещением и старания о том, чтобы оно не стало проводником революционных идей в обществе.

Заботы о распространении образования выразились в учреждении весьма многих учебных заведений. Учреждались специальные учебные заведения: военные (кадетские корпуса и академии, военная и морская), технические (технологический институт и строительное училище в Петербурге, межевой институт в Москве). Все эти учебные заведения имели в виду удовлетворение практических нужд государства. Для образования общего сделано также немало. Учреждено было несколько женских институтов. Были улучшены мужские гимназии (§ 147). По мысли министра народного просвещения графа С. С. Уварова, среднее образование, даваемое гимназиями, должно было составлять удел высших сословий и предназначалось для детей дворян и чиновников. Оно было сделано «классическим». Для детей купцов и мещан предназначались уездные училища (§ 147). Однако стремление к знанию настолько уже созрело в населении, что в гимназии вместе с дворянами поступали в большом числе так называемые «разночинцы» (то есть лица, уволенные из податных сословий, но не принадлежащие к дворянам потомственным или личным). Наплыв разночинцев в гимназии и университеты составлял интересное и важное явление того времени: благодаря ему, состав русского образованного общества, «интеллигенции», перестал быть, как прежде, исключительно дворянским.

Опасения правительства относительно того, что учебные заведения станут распространителями вредных политических влияний, выразились в ряде стеснительных мер. Когда на Западе в 1848 году произошел ряд революционных движений, русские университеты подверглись ограничениям и надзору. Преподавание философии было упразднено; посылка за границу молодых людей для подготовления к профессуре прекращена; число студентов ограничено для каждого университета определенным комплектом (300 человек). Министерство народного просвещения, которому была в то время подчинена цензура, чрезвычайно усилило цензурные строгости. Последние годы царствования императора Николая I заслужили поэтому славу необыкновенно суровой эпохи, когда была подавлена общественная жизнь и угнетена наука и литература.

§ 152. Первые войны времени императора Николая и восточный вопрос. В первые годы царствования императора Николая I Россия вела большие войны на востоке – с Персией (1826–1828) и Турцией (1828–1829).

Отношения с Персией замутились в начале XIX века, вследствие присоединения к России Грузинского царства на Кавказе. Это древнее христианское государство в течение многих веков отстаивало свою самостоятельность от турок и персов и уже в XVI столетии искало опоры в православной Москве. Внутренние неурядицы постепенно ослабили грузин и повели к тому, что персы и турки стали торжествовать над ними. Тогда от угнетений мусульман грузины начали стремиться в подданство России. Со своей стороны, русское правительство во второй половине XVIII века само принимало меры к подчинению Грузии. После завоеваний императрицы Екатерины II (§ 134) владения России приблизились к Кавказскому хребту. Новая Кавказская «линия» (граница) не была обеспечена от нападений беспокойных горских племен Кавказа и требовала особых забот. Русским казалось, что с присоединением Грузии горцы будут замирены и будет мирным путем приобретена богатая страна. Поэтому как Екатерина II, так и Павел I охотно шли навстречу исканиям грузинских царей. При Екатерине было формально установлено покровительство России над Грузией, а Павел I издал манифест об окончательном присоединении Грузии к Российской империи (1801). Однако надежды на умиротворение Кавказа не оправдались: горцы продолжали тревожить нашу «линию», а Персия объявила России войну за Грузию. При императоре Александре эта война тянулась восемь лет и закончилась тем, что Россия укрепилась как в Грузии, так и на западном берегу Каспийского моря (Дербент, Баку).

При императоре Николае I война с Персией возобновилась в 1826 году. Персияне вторглись в русские владения в Закавказье без объявления войны. Генерал Паскевич, которому было поручено главное руководство русскими силами, разбил персиян под г. Елисаветполем, взял важную персидскую крепость Эривань, перешел р. Аракс, овладел г. Тавризом и пошел на столицу Персии, Тегеран. Персия не могла более сопротивляться; шах просил мира. В начале 1828 года (в дер. Туркманчай, между Тавризом и Тегераном) был подписан мирный трактат, но которому Персия уступила России земли по левому берегу р. Аракса с г. Эриванью и выплатила большую контрибуцию. Этот мир навсегда положил предел притязаниям Персии на Кавказские земли. Важность его была очевидна, и император Николай удостоил Паскевича большой награды, пожаловав ему титул графа «Эриванского» и часть персидской контрибуции.

Утвердившись в Закавказье, русская власть должна была обратить особое внимание на горские племена Кавказа. Живя в горах между русскими владениями, полудикие кавказские народцы (черкесы, чеченцы и др.) мешали сообщениям русских с Закавказским краем и беспокоили русские поселенья на Кубани и Тереке. Как раз в то время, когда было уничтожено враждебное нам влияние Персии на кавказские дела, среди кавказских горцев-мусульман выросло самостоятельное движение против русских. Это был так называемый «мюридизм» – религиозное возбуждение. Его представителями и вожаками были «святые старцы» – имамы и шейхи. Они стремились поднять усердие народа к исламу и набирали себе «мюридов», то есть послушников. Возбуждая их против русской власти, вожаки обещали мюридам, что за их веру и благочестие Аллах даст им победу над их врагами, русскими, и возродит могучий халифат. Среди горцев учение проповедников имело большой успех: горские племена стали объединяться и задумали «газават» – священную войну против русских. Во главе восставших был имам Кази-мулла, а позже – имам Шамиль. В течение сорока лет горцы находились в упорной борьбе с русскими войсками и нападали на русские крепости и отряды русских войск. Во все царствование императора Николая I шла война на Кавказе; требовались большие усилия для того, чтобы постепенно, шаг за шагом, овладевать важнейшими пунктами в горных областях, проводить «военные» дороги («Военно-грузинская дорога» и др.), рубить просеки в глухих лесах и ставить крепости для устрашения горцев. Все эти меры были необходимы; они стоили дорого и требовали больших жертв. Тем не менее императору Николаю не суждено было дожить до умиротворения Кавказа; оно совершилось лишь при его преемнике.

Причиною Турецкой войны (1828–1829) послужили греческие дела. Еще во время императора Александра I греки начали борьбу с турками за свое освобождение и успели возбудить в Европе большое сочувствие к себе и к своему делу. Зверства турок над греками и обаяние греческого имени, славного древнею культурою Греции, вызывали в европейском обществе большое движение в пользу восставших. Но правительства европейские, в том числе и русское, под влиянием тенденций «священного союза» (§ 146) долго не решались заступиться за мятежных греков пред их законным государем, султаном. Император Николай, вступая на престол, не видел необходимости воевать с турками из‑за греков. Но в 1827 году, когда стало ясно, что нельзя допускать дальнейших истязаний греческого населения, – Англия, Франция и Россия условились силою прекратить борьбу турок с греками. Соединенные эскадры, русская, английская и французская, заперли турецкий флот, действовавший против греков, в гавани г. Наварина (древний Пилос на западном берегу Пелопоннеса) и сожгли его после кровопролитной битвы (20 октября 1827 года). Наваринская битва была турками приписана враждебному влиянию русского правительства, и Турция стала готовиться к войне с Россией.

Война началась в 1828 году. Русские войска перешли Дунай и осадили турецкие крепости Варну и Шумлу. Взятие Варны позволило русским получать припасы морем, при посредстве своего флота, и открыло дорогу за Балканы. Но Шумла не сдалась и послужила оплотом для многих наступательных движений турок. Положение русской армии не раз становилось трудным. Только тогда, когда русскому главнокомандующему, генералу Дибичу, удалось выманить турецкую армию из Шумлы и нанести ей страшное поражение, дела изменились к лучшему. Дибич двинулся за Балканы и взял Адрианополь, вторую столицу Турции. В то же время в Азиатской Турции граф Паскевич успел взять турецкие крепости Карс и Ахалцых и после удачных боев с турецкой армией занял г. Эрзерум. Победы русских получили решительный характер, и турки просили мира. Мир был заключен в 1829 году, в Адрианополе, на следующих условиях: Россия приобретала левый берег нижнего Дуная, с островами в Дунайских устьях, и восточный берег Черного моря (от устья р. Кубани до порта Св. Николая, также г. Ахалцых с его областью). Кроме того, турецкое правительство давало свободу торговли русским в Турции и открывало свободный проход через Босфор и Дарданеллы кораблям всех дружественных наций.

Важным условием мира было еще и то, что подвластные Турции княжества Молдавия, Валахия и Сербия получили полную внутреннюю автономно и стали под покровительство России. Была также признана независимость Греческих земель на юге Балканского полуострова (из этих земель в 1830 году, по соглашению держав, образовано было королевство Греция). Таким образом, в силу условий Адрианопольского мира Россия получила право вмешательства во внутренние дела Турции, как заступница и покровительница одноплеменных и единоверных ей подданных султана. Вскоре (1833) сам султан прибег к помощи России во время восстания против него египетского паши. Русский флот пришел в Константинополь и высадил войска для защиты Босфора от египетских войск. Дело не дошло до боя; но султан, в благодарность за защиту, заключил с Россией особый договор, которым обязался запереть Босфор и Дарданеллы для военных судов всех иностранных держав. Этим договором создано было преобладающее влияние России в ослабевшей Турции. Из врага Россия превратилась как бы в друга и защитника «больного человека» – так император Николай называл разлагавшуюся Турецкую империю.

Преобладание России в турецких делах, создавшееся очень быстро, произвело тревогу среди европейских правительств и придало острый характер «восточному вопросу». Под общим именем «восточного вопроса» тогда стали разуметь все вопросы, какие только возникали в связи с распадением Турции и с преобладанием России на Балканском полуострове. Европейские державы не могли быть довольны политикою императора Николая, который считал себя одного покровителем балканских славян и греков. Его притязаниями нарушалось политическое равновесие Европы; от его побед чрезмерно, в глазах европейских правительств, вырастали силы и влияние России. Европейская дипломатия поэтому постаралась парализовать успехи России и добилась того, что турецкие дела были переданы на суждение общеевропейской конференции. Эта конференция (в Лондоне в 1840 году) установила общий протекторат над Турцией пяти держав: России, Англии, Австрии, Франции и Пруссии. С тех пор «восточный вопрос» стал общеевропейским, и влияние России на Балканском полуострове начало падать столь же быстро, как быстро возникло.

§ 153. Царство Польское и Западная Русь. Возбуждение умов в Царстве Польском началось тотчас по введении в действие дарованной Александром I «учредительной хартии» (§ 146). Польские патриоты мечтали о восстановлении Речи Посполитой в ее старых пределах – «от моря до моря»; иначе говоря, они желали присоединения к своему Царству Литовских и Русских областей, принадлежавших Польше до раздела 1773 года. Пределы своей конституции поляки считали слишком узкими. Одни из них желали прямо республики (демократическая партия с историком Лелевелем во главе); другие же стояли за реформу конституции и расширение прав нации (аристократическая партия, в которой виднейшее место принадлежало бывшему любимцу Александра I, князю Адаму Чарторыйскому). Движение руководилось тайными обществами, патриотическими и революционными. Они существовали в польских войсках и среди молодежи, подготовляя отложение от России и внутренний переворот. В конце 1830 года в Варшаве началось открытое восстание. Цесаревич Константин Павлович, бывший главным начальником польских войск, едва избежав смерти от рук заговорщиков, ушел из Варшавы с теми русскими войсками, которые при нем состояли. В Варшаве было устроено временное правительство с диктатором во главе. Оно пробовало добиться от императора Николая независимости Польши и присоединения к ней Литвы и Западной Руси; но, не получив на это никакой надежды, созвало сейм. Сейм решился низложить династию Романовых с польского престола и таким образом сделал войну неизбежною.

Император Николай отправил (1831) в пределы Польши большую армию под начальством графа Дибича. Дибич нанес польским войскам и польскому ополчению сильное поражение под Варшавою (у с. Грохова), но не воспользовался победою и затянул войну. К тому же военным действиям препятствовала страшная эпидемия холеры, прошедшая тогда по всей России. (От нее скончались в русской армии цесаревич Константин и граф Дибич.) Новый главнокомандующий, граф Паскевич, повел дело энергично и быстро: он подошел к Варшаве и взял ее штурмом, после чего загнал в Пруссию и Австрию остатки польских войск и таким образом овладел Царством. Польша была завоевана русским оружием и потеряла возможность сохранить свою конституцию.

Учредительная хартия была отменена; сейм уничтожен; уничтожено отдельное польское войско; отменено особое финансовое устройство. Царство Польское было разделено на губернии и включено в состав империи. Особою грамотою, получившею название «органического статута» (1832), был определен новый порядок управления Польши. Во главе Царства был поставлен наместник (граф Паскевич-Эриванский, получивший титул «князя Варшавского»); он управлял с помощью «совета» из главных чиновников края. Важнейшие дела и законодательные вопросы рассматривались в «государственном совете Царства Польского», составленном из лиц по назначению государя. С течением времени русский элемент в крае усиливался все более и более: русские люди назначались на польские должности, русский язык признан обязательным в деловых сношениях, русским раздавались земли в польских областях. Самое управление принимало все более и более характер общерусский. Польша теряла все остатки политической особности и обращалась в русскую провинцию.

То же направление имела политика императора Николая в Литовских и Западно-Русских областях. Восстание из Царства Польского распространилось на те области, которые отошли от Польши к России по разделам XVIII века (§§ 133, § 137). Польское панство и шляхетство, составлявшее в этих областях высший землевладельческий класс, сохраняло свои связи с Польшею и поддерживало польский дух в местной общественной жизни. При императоре Александре I правительство не обращало внимания на преобладание польского элемента в Западно-Русском крае. Князь Адам Чарторыйский, имевший звание попечителя Виленского учебного округа, деятельно и без всяких препятствий учреждал в округе польские школы с целью окончательной полонизации Литвы и Белоруссии. Основанный в Вильне (1803) университет обратился в очаг польского национального движения. Когда восстала Польша, началось движение и в Литовских областях. Но оно не имело успеха, так как русские войска, занимавшие Вильну, дали отпор отрядам повстанцев и вытеснили их из края. После подавления восстания Виленский университет был закрыт и правительство приняло ряд мер для уничтожения польского влияния в крае. Оно обратило внимание на образование юношества в русском духе и вместе с низшими русскими школами открыло в Киеве русский университет (1834). Было конфисковано много земель у мятежных польских владельцев и передано в русские руки. Были приняты меры для улучшения быта православно-русских крестьян, живших на панских землях. Наконец, дан был ход делу присоединения к православной церкви так называемых «униатов».

Уния, введенная в западной и южной Руси в конце XVI века (§ 92), вызвала тяжелую борьбу православного населения за свою веру. Православие не было истреблено вовсе; но все‑таки большинство западно-русского дворянства и большое количество крестьянства перешло в унию и стало под сильное влияние католической иерархии. Гонения за веру в Речи Посполитой продолжались до самых разделов, и униаты страдали от них едва ли менее православных. Заступничество императрицы Екатерины II (§ 133), а затем переход униатов в русское подданство после польских разделов – прекратили давление на униатов католического духовенства. Началось сближение униатского духовенства с православным. В среде самих униатов возникла мысль о прекращении зависимости от папы и о восстановлении более тесной связи с православием. Эта мысль понемногу перешла в решимость вовсе упразднить унию и воссоединить униатов с православною церковью, от которой униаты когда‑то были оторваны. Носителем идеи воссоединения был один из униатских архиереев – епископ литовский Иосиф Семашко. После усмирения Польского восстания он встретил со стороны государя и синода большое сочувствие. В 1839 году в г. Полоцке все униатские епископы постановили просить у императора Николая «дозволения им присоединиться к прародительской православной всероссийской церкви». Государь дал это дозволение, и синод торжественно совершил акт воссоединения униатов. Уния прекратилась везде, за исключением Холмской епархии, где население оставалось в унии до 70‑х годов XIX века, частью же остается и теперь.

Таковы были последствия польского движения 1830–1831 годов. Польское государство погибло после неудачного восстания; польская народность понесла тяжелые жертвы и разорение; польскому влиянию в Западной Руси нанесен был тяжелый удар.

§ 154. Общественное движение в Николаевскую эпоху. Мы видели (§ 148), что под влиянием освободительных войн Александровской эпохи в русском обществе образовалось два умственных течения. Одно – политическое – привело к декабрьскому восстанию 1825 года и к тяжелой ответственности его участников. Другое – философское течение – создало в среде русских образованных людей философские кружки мирного характера. Члены их занимались изучением европейской, главным образом германской, философии и желали применить эту философию к объяснению русской жизни. В Германии того времени господствовали две «идеалистические» философские системы, именно Шеллинга и Гегеля. Под их влиянием русские мыслители разделились на два направления. Одно из них получило название славянофильского, другое – западнического.

Славянофилы стояли на такой точке зрения, что каждый народ живет своей самостоятельною, «самобытною» жизнью. В основе ее лежит глубокое идейное начало, «народный дух». Этим «народным духом» проникнута вся история народа, все стороны народной жизни. Для того чтобы познать народ, понять его жизнь и историю, необходимо уразуметь, в чем заключается «народный дух», какими идеальными началами одухотворен этот народ. По мнению славянофилов, самобытность русского народа выражалась как в особенностях нашего православия (близкого к христианскому «любомудрию» древней восточной церкви), так и в особенностях нашего государственного и общественного быта. Обладая «внутренней правдою» истинного христианства и преимуществами общинного, «мирского», устройства, Русь могла бы служить высоким примером для всего Запада и явить ему сокровища своего «народного духа». Этому, однако, помешала реформа Петра Великого. Она повела русское государство на путь ненужных заимствований, воспитала образованные классы в чуждом западноевропейском духе и потрясла устои древнего русского быта. Укрепить их и возвратить русскую жизнь в старое, самобытное русло – в этом задача русской современности. Таково было учение славянофилов, созревшее к сороковым годам XIX века. (Старшими его представителями были А. С. Хомяков и братья Киреевские, младшими – Ю. Ф. Самарин и братья Аксаковы.)

Западники, напротив, верили в единство человеческой цивилизации и полагали, что России стала цивилизованным государством лишь со времен Петра Великого, благодаря именно реформам Петра. В допетровской России господствовала одна лишь косность и не было никакого исторического движения; наши предки прозябали в покое азиатского невежества и не жили культурною жизнью. Поэтому у них не могло быть никакой «самобытности», а была лишь дикость. Привив своему народу начатки образованности, Петр Великий создал для него возможность общения с культурным человечеством и открыл ему путь к культурному существованию. Задача современного русского общества, по мнению западников, заключалась в том, чтобы теснее примкнуть к европейскому Западу и слиться с ним воедино, образовав одну общечеловеческую культурную семью. С особенным интересом западники следили за умственным движением в Германии и за общественным брожением во Франции, жадно усваивая себе все результаты европейской науки и все новости политической жизни передовых европейских стран. (Представителями западничества были известный критик В. Г. Белинский, профессор Т. Н. Грановский и эмигрант А. И. Герцен.)

При тогдашних условиях общественной жизни в России ни славянофилы, ни западники не могли свободно выражать в печати свои взгляды. Мешала этому строгость цензуры. После первых же журнальных статей, написанных в духе славянофильском и западническом, власти стали неблагосклонно относиться к их авторам и сочли их неблагонадежными людьми. Правительство имело свой взгляд на основы русской народной жизни: этими основами оно считало православие, самодержавие, народность. Противополагая их основам жизни Запада, где была иная вера и иной политический строй, правительство считало русский быт совсем особенным, и притом образцовыми, не подлежащим критике и осуждению. Между тем, как ни спорили между собою западники и славянофилы по многим вопросам их учения, – они совершенно сходились в критике современных им русских порядков. И тем и другим не нравился бюрократизм управления; и тех и других тяготило недоверие власти к обществу и вытекавшие отсюда строгости. Больше же всего возмущались мыслящие люди обоих направлений крепостным правом, против которого правительство не принимало никаких гласных мер. Людям, не посвященным в тайны управления, не были известны труды секретных комитетов и отношение государя к крепостному праву (§ 151). Им казалось, что власть поддерживает во что бы то ни стало права помещиков на крестьян. Понимая вред для государства и общества крепостных форм хозяйства и рабской безответности крестьян, западники и славянофилы одинаково мечтали об отмене крепостного права.

Таким образом, оба направления, а в особенности западническое, оказались в оппозиции правительству и вызывали его подозрение и гонение. Между тем, проникнув из частных кружков в литературу и овладев журналами, эти направления увлекли за собою всю русскую интеллигенцию и сделали ее оппозиционной. Отрицательное отношение к правящей бюрократии распространилось всюду; между правительством и обществом образовалась как бы пропасть, разъединившая их. Это было несчастьем для обеих сторон. Лишенная сочувствия общества власть ослабела. Когда умерли лучшие сотрудники императора Николая, действовавшие в первой половине его царствования, то на смену им некого было взять из среды общества. Император Николай не верил обществу и довольствовался поэтому канцелярскими исполнителями, не подготовленными к широкой политической деятельности. За исключением графа Киселева, к концу правления Николая I не осталось сколько‑нибудь заметных и способных сотрудников императора. В управлении государством царил застой, беспорядки и злоупотребления. Грозная снаружи, Россия внутри оказалась расстроенною и ослабленною. С другой стороны, устраненная от общественных и государственных дел интеллигенция привыкла к осуждению правительственных порядков и взглядов и, следуя космополитическим убеждениям западников, стала переносить свое отрицание с временной политической системы Николая I на особенности русской жизни вообще. Отсюда было уже недалеко до утраты того горячего патриотического чувства, которым была богата и сильна старая Русь и которым сравнительно стали бедны ближайшие к нам поколения интеллигенции.

§ 155. Восточная война 1853–1855 годов. Было уже сказано (§ 152), что в восточном вопросе Европейская дипломатия не считала возможным допускать преобладание России на Балканском полуострове и вмешательство ее во внутренние дела Турции. На западе Европы «политика вмешательства», созданная Венским конгрессом и «священным союзом» (§ 146), скоро отжила свой век. Император же Николай твердо держался старых принципов и считал для себя обязательным поддержание законного порядка не только у себя дома, но и в других государствах. Таким образом, не простое столкновение случайных интересов на Востоке, а принципиальное различие политики разделяло Россию и Западную Европу. Европейские правительства и европейское общество не раз имели случай видеть, с какою готовностью император Николай склонялся к вмешательству в чужие дела. Кроме действий в пользу султана против мятежных египетских войск (§ 152), русские войска в 1849 году действовали в Австрийской монархии против возмутившихся венгров. Большая русская армия, по просьбе австрийского императора Франца-Иосифа, вступила в Венгрию, подавила там национальное восстание и восстановила в Венгрии австрийскую власть. При совершавшихся в Европе, особенно же во Франции, политических переворотах император Николай всегда объявлял себя против правительств, возникших из революции. Между прочим, и император Наполеон III, восстановивший империю во Франции (1852), на себе испытал недружелюбие России, когда из президента республики задумал превратить себя в монарха: император Николай открыто высказывался против совершенного Наполеоном переворота. Много лет Европа видела в императоре Николае сторонника старых начал политической реакции и врага демократических движений; много лет наклонность России к вмешательству в дела других государств казалась угрозою миру. И правительства, и народы Европы боялись и не любили России и императора Николая с его рыцарскою преданностью отжившим принципам.

Такова была общая почва, на которой «восточный вопрос» получил особенную важность и остроту. Противодействуя русскому влиянию, английская и французская (в особенности английская) дипломатии к середине XIX века сумели достичь больших успехов в Константинополе. Турки не теряли своего страха перед русскими, но охотно уходили от русских дипломатов под защиту и под влияние англичан и французов. Престиж русского имени падал в Турции. Это выражалось в ряде отдельных мелочей, пока, наконец, не произошло случайного крупного столкновения между русским и турецким правительством по вопросу о святых местах в Палестине. Султан дал некоторые преимущества католическому духовенству в ущерб духовенству греческому, православному (между прочим, ключи от Вифлеемского храма были взяты от греков и переданы католикам). Император Николай вступился за православных и потребовал восстановления их привилегий. Султан, под влиянием ходатайств французской дипломатии, ответил отказом. Тогда император Николай ввел русские войска в находившиеся под властью султана автономные княжества Молдавию и Валахию – «в залог, доколе Турция не удовлетворит справедливым требованиям России». Турция протестовала и объявила России войну (осенью 1853 года), а флоты Англии и Франции появились в Босфоре, как бы угрожая России.

Военные действия начались на Дунае и в Закавказье. На Черном море (в ноябре 1853 года) русская эскадра под начальством адмирала Нахимова истребила после жаркого боя турецкий флот, стоявший в бухте города Синопа (в Малой Азии). После этой славной битвы английская и французская эскадры вышли из Босфора в Черное море, не скрывая, что имеют в виду помогать туркам. Следствием этого был открытый разрыв России с Англией и Францией. Император Николай увидал, что за Турцией стоят более грозные враги, и стал готовиться к защите на всех русских границах. Так как Австрия и Пруссия обнаруживали тоже неблагоприятное для России настроение, то приходилось держать войска и против них. Таким образом, император Николай оказался один против могущественной коалиции, не имея союзников, не возбуждая к себе сочувствия ни европейских правительств, ни европейского общества. Россия должна была теперь нести последствия своей политики «вмешательства», которая со времен Венского конгресса заставляла Европу бояться вторжения русских войск.

В 1854 году русская армия перешла за Дунай и осадила крепость Силистрию, но ввиду враждебных действий Австрии была вынуждена вернуться на левый берег Дуная. Австрия потребовала от России очищения княжеств Молдавии и Валахии, как автономных и нейтральных земель (§ 152). Русским становилось невозможно вести войну на Дунае при том условии, что австрийцы будут грозить им в тыл и сбоку. Поэтому русские войска оставили княжества, и война на Дунае прекратилась. Россия везде, кроме Закавказья, перешла к оборонительному образу действий. Союзники же не сразу обнаружили, куда они направят свои удары. Они на Черном море бомбардировали Одессу, на Белом море – Соловецкий монастырь. В то же время на Балтийском море англо-французская эскадра взяла Аландские острова и появлялась пред Кронштадтом. Наконец, неприятельские суда действовали на Дальнем Востоке, даже у Камчатки (бомбардировали Петропавловск). Но нигде союзники не предпринимали решительных действий, заставляя русских очень разбрасывать свои силы. К осени 1854 года обнаружилось, что главным театром войны неприятели избрали Крым и в частности Севастополь. В этом городе находилась главная стоянка нашего черноморского флота; союзники рассчитывали, взяв Севастополь, истребить русский флот и уничтожить все военно-морское устройство России на Черном море. В сентябре 1854 года близ города Евпатории (на западном берегу Крыма) высадилось 60 000 французских, английских и турецких солдат под прикрытием огромного флота. Флот союзников заключал в себе много паровых судов и потому был совершеннее и сильнее русского, состоявшего почти исключительно из парусных кораблей. Ввиду явного перевеса неприятельских сил русским судам нельзя было отважиться на бой в открытом море. Пришлось защищаться в Севастополе.

Так началась знаменитая Крымская кампания.

§ 156. Крымская кампания. Союзники, подвигаясь на юг к Севастополю, встретили 30‑тысячное русское войско на р. Альме (впадающей в море южнее Евпатории). Русские были здесь побеждены и открыли врагу дорогу на Севастополь. Если бы союзники знали, что Севастополь с севера защищен слабо, они могли бы сразу овладеть им. Но враги не надеялись на скорый успех. Они прошли мимо Севастополя и укрепились на юго-западной оконечности Крымского полуострова. Оттуда они начали добывать Севастополь правильною осадою.

Оборона Севастополя была поручена на первое время морякам под командою адмиралов Корнилова, Нахимова и Истомина. Они с горем решились затопить свои боевые корабли при входе в Севастопольскую бухту, чтобы сделать невозможным вторжение в нее с моря. Пушки и прочее вооружение с кораблей были переданы на береговые укрепления. Вокруг Севастополя, не имевшего стен, военный инженер Тотлебен проектировал ряд земляных сооружений (бастионов и батарей), которые заменили собою сплошную крепостную стену. Эти бастионы и батареи были сооружены усиленною работою матросов, солдат и жителей города. Когда неприятель начал свои подступы, Севастополь уже мог защищаться. На бомбардировку неприятеля наш город отвечал такою же бомбардировкою из сотен орудий. Штурмы отбивались с отчаянным мужеством. Направив свои силы против самого южного бастиона (№ 4), неприятель не имел никакого успеха. Осада затянулась.

Но и русским не удавалось стянуть к Севастополю большие силы и выбить врага из его укрепленного лагеря. Войска были нужны на других театрах войны и на границах австрийской и прусской. Поддерживать далекий Севастополь и снабжать его всякими припасами без хороших дорог и морского пути было очень трудно. Небольшая русская армия стояла вблизи Севастополя (под командою сначала князя Меншикова, а затем князя Горчакова). Она помогала гарнизону крепости, чем могла; но все ее попытки перейти в наступление и штурмовать неприятельский лагерь (сражения при с. Инкермане и на р. Черной) оканчивались неудачами. Обе стороны были бессильны одержать решительный верх одна над другой. Осада продолжалась многие месяцы (всего 350 дней). Погибли славные предводители русского флота, адмиралы Корнилов, Нахимов и Истомин, убитые на бастионах. Город был разрушен бомбардировками. Укрепления, разбиваемые неприятелем, едва держались. Но гарнизон не падал духом и действовал с необыкновенным мужеством. Тогда враги, оставив надежду овладеть южным, «четвертым», бастионом, перенесли свое внимание на восточную часть укреплений, на «Малахов курган». Однако Тотлебен сумел и здесь укрепиться и надолго задержать неприятеля. Севастопольская осада сосредоточила на себе все усилия боровшихся сторон и стала предметом общего удивления. Император Николай, в воздаяние мужества и страданий севастопольцев, приказал считать за год каждый месяц службы в Севастополе. Так истек тяжелый 1854 год.

В начале 1855 года (18 февраля) император Николай скончался. 19 февраля началось царствование его преемника, императора Александра II.

В ходе Крымской кампании ничего не изменилось. Крепость держалась. Каждый шаг вперед союзники покупали ценою больших усилий и потерь. Только в августе 1855 года им удалось подвести свои траншеи совсем близко к боевой ограде Малахова кургана, и 27 августа они начали общий штурм Севастополя. На этот раз французам удалось ворваться на Малахов курган и овладеть им. Во всех же других местах штурм был отбит. Однако после потери Малахова кургана нельзя было держаться в городе, так как с высокого кургана враг видел весь город, легко мог войти в него и с тыла взять остальные его укрепления. Поэтому было решено оставить Севастополь (собственно его южную сторону). Русские перешли из города по мосту через рейд (залив) на север и все, что могли, уничтожили в самом Севастополе. Неприятель не преследовал и, не спеша, занял развалины крепости. Так окончилась одна из самых славных кампаний в русской истории.

Назад: Время императора Александра I Благословенного (1801–1825)
Дальше: Глава девятая Эпоха великих реформ