Книга: Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова (николай стариков рекомендует прочитать)
Назад: Глава восьмая Преобладание задач внешней политики над задачами внутреннего управления
Дальше: Время императора Николая I (1825–1855)

Время императора Александра I Благословенного (1801–1825)

§ 141. Воспитание и характер императора Александра I. Император Александр I родился в 1777 году и был воспитан императрицею Екатериною, которая так же отобрала его от родителей, как у нее самой когда‑то отобрала сына Павла императрица Елизавета. Воспитывая Александра, Екатерина восхищалась им, находя внука красивым и даровитым мальчиком. Она звала малютку «мой Александр», прочила его себе в наследники и мечтала воспитать и образовать его в своем духе и направлении. Она назначила к нему попечителем генерала Н. И. Салтыкова, а главным наставником Александра сделала швейцарского гражданина Фридриха-Цезаря Лагарпа. Как физическое, так и умственное воспитание Александра шло по «наставлениям», написанным самою Екатериною, и было строго согласовано с либеральными идеями века. Лагарп должен был воспитывать своего питомца «по законам разума и в принципе добродетели». Он умел войти в дружбу с Александром и приобрел его привязанность на всю жизнь. Сам убежденный либерал и республиканец, Лагарп воспитывал в Александре наклонность к политической свободе и к равенству и отвращение от деспотизма. В то же время Александр, следуя за новыми литературными веяниями, усваивал сентиментальные вкусы и отличался чрезвычайною мягкостью манер и обращения. Его доброта, веселость, вежливость и обходительность прельщали всех. Казалось, что жизнь молодого великого князя была полна счастья и радости.

Между тем он в глубине души не мог не чувствовать себя несчастным. Положение его между бабушкою и отцом было очень тяжело. Екатерина готовила в Александре прямого себе преемника и против его воли делала Александра соперником отцу его Павлу. Она и не скрывала от Александра своей холодности к Павлу Петровичу. В то же время Павел как бы ревновал Александра к Екатерине и требовал от сына сочувствия к себе. Александр хотел сохранить расположение как отца, так и бабушки, и с обоими держался одинаково любовно, скрывая свои истинные мысли и чувства, являясь обоим всегда одинаково преданным и любящим. В нем выработалась поэтому привычка при всяких обстоятельствах превосходно владеть собою и прятать свое внутреннее настроение под видом внешней любезности и довольства. От многих получил он поэтому название «очаровательного сфинкса»: его обаянию нельзя было не поддаться, но его истинные чувства нельзя было знать.

§ 142. Начало царствования императора Александра I. Кончина императора Павла застала великого князя Александра Павловича врасплох. Объявляя манифестом о внезапной кончине своего родителя, он обещал управлять своим народом «по законам и по сердцу» Екатерины Великой и «шествовать по ее премудрым намерениям». Этим Александр свидетельствовал, что не будет продолжать сурового правления Павла. Действительно, в первые же дни он отменил все стеснительные распоряжения императора Павла, восстановил действие жалованных грамот 1785 года и даровал амнистию всем пострадавшим, сосланным и заключенным без суда в царствование Павла. Обаятельная личность молодого государя, его доброта и любезность, его изящная красота, его неутешная печаль по поводу необычной кончины отца – все это так влекло к нему сердца, что он пользовался общим поклонением и получил название «ангела», сохраненное им до самой его кончины в кругу его родных и придворных.

Во главе текущего управления Александр на первое время поставил Екатерининских чиновников (Трощинского, Завадовского, Державина и др.), а для важнейших дел выбрал себе советников по сердцу. Это были его личные друзья, настроенные одинаково либерально, мечтавшие вместе с Александром о крупных реформах в государстве. Их было четверо (граф Кочубей, Новосильцев, граф Строганов, князь Адам Чарторыйский). Они собирались во дворце частным кружком и вместе с государем обсуждали дела интимно, без всяких формальностей, в живой дружеской беседе. Этот кружок получил со временем название негласного, или интимного, «комитета», потому что император Александр шутя называл его «сотité dе sаlut рubliс» (название одного из французских учреждений времен революции).

Под сильным влиянием интимного комитета были проведены все мероприятия первых лет правления Александра. Между прочим Александр восстановил значение сената как высшего административного и судебного места в империи. Значение сената было умалено при императрице Екатерине (§ 126) и не восстановлено императором Павлом. Далее, взамен устаревших коллегий в 1802 году были учреждены министерства, во главе которых стали ответственные министры. На первых порах было образовано восемь министерств (военное, морское, иностранных дел, внутренних дел, юстиции, финансов, коммерции и народного просвещения). Для объединения деятельности министерств все министры должны были, собираясь в общие совещания, составлять «комитет министров», в котором часто присутствовал и сам государь. В основание новой системы управления было положено, вместо прежнего коллегиального начала, начало единоличной власти и ответственности: министр один управлял своим ведомством при помощи канцелярии и подчиненных ему иных учреждений; он один должен был и отвечать за все упущения в его министерстве. Для обсуждения же важнейших государственных дел и законов с самых первых дней царствования Александра был им устроен «совет непременный», состоявший из двенадцати членов, взамен случайных и временных совещаний, бывших при императрице Екатерине и императоре Павле. Таким образом при Александре I были приведены в порядок и получили новый вид центральные правительственные учреждения, расстроенные местною реформою императрицы Екатерины II (§ 128).

Интимный комитет был очень занят мыслью об улучшении быта крепостных людей. Молодой государь, даровав высшим сословиям отнятые у них императором Павлом льготы и права, желал что‑нибудь сделать для освобождения крестьян, для прекращения «рабства» в его государстве. Но трудности освобождения представлялись ему и его советникам столь же неодолимыми, как раньше представлялись они Екатерине. Поэтому комитет ограничился лишь изданием закона о «свободных хлебопашцах» (1803). Закон этот давал право землевладельцам освобождать своих крепостных и обеспечивать их землею в собственность на известных условиях. Условия, заключенные между помещиками и крестьянами, утверждались правительством, после чего крестьяне входили в сословие свободных хлебопашцев. Правительство надеялось, что таким путем постепенно может совершиться упразднение крепостного права; но лишь очень небольшое число землевладельцев обратилось к этому закону и отпустило на волю своих крестьян.

Более двух лет продолжалось существование интимного комитета. В течение этого времени Александр понемногу охладел к комитету и стал реже и реже собирать его. А затем комитет и вовсе перестал существовать. Около Александра появляется новое доверенное лицо, с которым государь ведет управление и мечтает о преобразованиях. Это лицо – Михаил Михайлович Сперанский.

§ 143. Деятельность М. М. Сперанского. Сперанский по происхождению был сыном сельского священника. По окончании образования в Петербургской «главной семинарии» (духовной академии) он был оставлен в ней преподавателем и в то же время попал на службу в канцелярию сената. Талантливый и образованный, он обращал на себя общее внимание необыкновенными способностями и трудолюбием. При образовании министерств (1802) Сперанского пригласили в министерство внутренних дел, где он стал одним из виднейших сотрудников министра графа Кочубея. Вскоре (1806) он стал лично известен императору Александру, который постепенно приблизил его к себе и сделал как бы первым своим министром. Сперанский получил от государя поручение выработать общий план государственного преобразования. Сперанский должен был, кроме того, руководить работою комиссии законов, трудившейся над составлением нового кодекса. Наконец, Сперанский являлся докладчиком и советником государя по всем текущим делам управления. С необыкновенным усердием работал Сперанский несколько лет (1808–1812), проявляя тонкий и гибкий ум, большие политические знания, выдающееся красноречие. Знакомый с языками (французским и английским) и с западною политическою литературою, он больше всякого иного чиновника был подготовлен к делу управления, так как соединял в себе прекрасное практическое знакомство с делами и широкую теоретическую подготовку. В этом состояла главная сила Сперанского.

План государственного преобразования, составленный Сперанским, предполагал изменение общественного устройства и перемену государственного порядка. Вместо прежних сословий предполагалось новое разделение граждан по правам на «дворянство», «людей среднего состоянья» и «народ рабочий». Все население государства представлялось граждански свободным, а крепостное право упраздненным. За дворянами сохранялось право владения населенными землями и свобода от обязательной службы. Среднее состояние составлялось из купцов, мещан и поселян, имеющих у себя ненаселенные крестьянами земли. Народ рабочий состоял из крестьян, мастеровых людей и слуг. Предполагалось разделить государство заново на губернии, округа и волости и создать новый порядок управления. Во главе государства должна была стоять «державная власть» монарха с «государственным советом». Под их общим руководством должны действовать учреждения: законодательные, исполнительные и судные. Общую цель, или «разум» (смысл), преобразования Сперанский полагал «в том, чтобы правление, доселе самодержавное, постановить и учредить на непременяемом законе». Император Александр сочувствовал общему направлению проекта Сперанского и предполагал начать его осуществление с 1810 года. С 1 января этого года были открыты действия нового государственного совета, устроенного согласно с предположениями Сперанского, и сам Сперанский был назначен государственным секретарем при новом совете. Но далее дело не пошло: император изменил свое настроение и как бы устрашился предположенной общей реформы. Знаменитый проект Сперанского остался только проектом.

Одновременно со своими трудами над планом общего преобразования Сперанский руководил действиями «комиссии законов», которая приготовила проект нового гражданского уложения (законы об отношениях семейных, о наследстве, о собственности, о договорных отношениях и т. п.). Этот проект был внесен в государственный совет и там рассмотрен, но остался необнародованным. Несмотря, однако, на такую неудачу первых законодательных работ Сперанского, они имели для него огромное значение и дали ему юридическую опытность, которою он и воспользовался впоследствии.

Мало-помалу, находясь в большом приближении у государя, Сперанский сосредоточил в своих руках все текущие дела управления: он занимался и финансами, которые были в большом расстройстве, и дипломатическими делами, в которые его посвящал сам государь, и устройством Финляндии, тогда завоеванной русскими войсками. Между прочим Сперанский заново пересмотрел, изменил и улучшил устройство министерств. Перемены, произведенные в распределении дел по министерствам и в порядке управления ими, были изложены в новом законе о министерствах (изданном в 1811 году под названием «общего учреждения министерств»). Самое число министерств было увеличено до 11 (прибавлены между прочим: министерство полиции, путей сообщения, государственный контроль).

Деятельность Сперанского и его быстрое возвышение возбуждали во многих неудовольствие. Одни завидовали личным успехам Сперанского и готовы были на интригу против него. Другие видели в Сперанском слепого поклонника французских идей и порядков и сторонника союза с императором Наполеоном. Считая влияние Франции разрушительным, а союз с Наполеоном постыдным, эти люди из патриотического чувства вооружались против направления Сперанского и считали нужным ему противодействовать. Один из самых талантливых и известных литераторов того времени, европейски образованный Н. М. Карамзин, составил для государя записку «о древней и новой России» и в ней доказывал вред и опасность мер Сперанского. Эти меры, по мнению Карамзина, легко и необдуманно уничтожали старые порядки и столь же легко и необдуманно вводили в русскую жизнь французские формы. Хотя Сперанский и отрицал свою приверженность к Франции и Наполеону, однако в глазах всего общества его близость к французским влияниям была неоспорима. Когда отношения России и Франции обострились и русские ожидали нашествия Наполеона на Россию, император Александр дал ход обвинениям против Сперанского и не счел возможным оставить его вблизи себя. Сперанский был уволен от должности государственного секретаря; мало того, по каким‑то темным обвинениям и интригам, государь отправил его в ссылку (в Нижний Новгород, а потом в Пермь), откуда Сперанский был возвращен лишь в конце царствования Александра.

Таким образом, император Александр и со Сперанским не осуществил своего стремления к государственному преобразованию: все начинания Сперанского были остановлены на полдороге. Сперанскому удалось только придать центральным учреждениям России такой законченный и отделанный вид, что они надолго восстановили утраченную при Екатерине II централизацию управления и укрепили бюрократический порядок в государстве.

§ 144. Внешняя политика императора Александра I до 1812 года. Вступая на престол, император Александр намеревался сохранять мир и нейтралитет. Он остановил приготовления к войне с Англией и возобновил дружбу как с этою державою, так и с Австрией. Отношения с Францией должны были стать от этого хуже, чем были пред кончиною императора Павла, так как Франция в то время находилась в острой вражде с Англией. Однако никто в России не думал о войне с французами в первые годы императора Александра. Война сделалась неизбежна только после целого ряда недоразумений между Наполеоном и русским правительством. Наполеон стал пожизненным консулом (1802), а затем императором Франции (1804), и таким образом превратил Французскую республику в монархию. Его громадное честолюбие раздражало Александра, а его бесцеремонность в делах средней и южной Европы казалась опасною и недопустимою. Наполеон, не обращая внимания на протесты русского правительства, насильственно распоряжался в Германии и Италии, и это заставило Александра постепенно готовить новую коалицию против Франции. Главными союзниками его были Австрия и Англия.

В 1805 году открылась война с Наполеоном. Русские войска, под командою одного из учеников Суворова, М. И. Голенищева-Кутузова, двинулись в Австрию на соединение с австрийскими войсками. Но раньше, чем они достигли театра военных действий, Наполеон разбил и пленил австрийскую армию и взял Вену. Кутузов успел увернуться от неравного боя с Наполеоном и искусными маршами отвел свои войска назад, на север от Вены. Однако вслед за тем, по личному настоянию императора Александра, он принял бой с Наполеоном у г. Аустерлица. Под Аустерлицем Наполеон разбил русских и австрийцев и принудил Австрию к миру. Русская же армия должна была вернуться на русскую границу. Так окончилась кампания 1805 года.

В следующем 1806 году император Александр возобновил войну против Наполеона в союзе с Пруссией. Пруссия не дождалась русских войск и одна начала военные действия. Французы разбили пруссаков одновременно в двух битвах (под Веною и Ауэрштедтом). Наполеон занял Берлин и овладел Прусскими землями до самой Вислы. Прусский король (Фридрих-Вильгельм III) укрылся со своим двором в Кенигсберге и решился с русскою помощью продолжать войну. Всю зиму 1806–1807 годов шла кровопролитная борьба вблизи Кенигсберга. Русская армия под начальством Бенигсена оказала упорное сопротивление французам, между прочим отразив армию Наполеона в большом сражении при г. Прейсиш-Эйлау. Но летом 1807 года Наполеону удалось разбить русских под г. Фридландом, и воина окончилась. Все Прусское королевство оказалось в руках Наполеона, а русская армия ушла на правый берег Немана, в русские пределы.

Император Александр заключил с Наполеоном перемирие и имел с ним свидание у г. Тильзита в павильоне, поставленном на плотах среди р. Немана (1807). Настроенный ранее не в пользу Наполеона, Александр после первого свидания вошел с ним в видимую дружбу. Оба монарха лично договорились об условиях мира. Александр настоял на том, чтобы не уничтожать Прусского королевства, как того хотел Наполеон; но он не мог сохранить за прусским королем всех его владений. Пруссия подпала вполне влиянию Наполеона и должна была принять в свои города французские гарнизоны. Россия же выходила из неудачной войны без потерь и унижения. Не ограничиваясь заключением мира, Александр вступил с Наполеоном в союз, условия которого были тайно выработаны в Тильзите. Основою союза было признание за Наполеоном права господства на западе Европы, а за Александром права господства на востоке. Наполеон прямо указывал Александру, что Россия должна усилиться на счет Швеции и Tурции, оставив Наполеону Германию и Италию. Оба государя согласились действовать сообща против Англии, и Александр принял измышленную Наполеоном «континентальную систему». Она состояла в том, что континентальные страны отказывались от торговых сношений с Англией и не пускали в свои гавани английских кораблей и товаров; Наполеон думал достигнуть этим путем экономического разорения Англии.

Как естественное последствие Тильзитского союза, явилась война императора Александра со Швецией. Русские войска в 1808 и 1809 годах вытеснили шведов из Финляндии после ряда упорных боев (из которых самым значительным был удачный для русских бой при с. Оровайсе). Зимою, совершив труднейший переход по льду, русские отряды под начальством генералов Багратиона и Кульнева взяли Аландские острова, а оттуда перешли на шведский берег и таким образом перенесли войну в самую Швецию. Швеция была вынуждена к миру и (по договору 1809 года во Фридрихсгаме) уступила России Финляндию до р. Торнео. Еще до заключения мира, овладев Финляндиею, император Александр объявил о ее присоединении к России. Весною 1809 года в г. Борго были созваны депутаты от финляндских сословий на общий сейм. Император Александр сам открыл сейм манифестом и речью, в которых удостоверил, что желает сохранить в силе местное устройство, «религию, коренные законы, права и преимущества» жителей «великого княжества Финляндии». Таким образом, с присоединением этой провинции к России в ней было установлено особенное управление, основанное на начале широкого местного самоуправления.

Вражда Турции к России, не прекращавшаяся со времен императрицы Екатерины II, усилилась, по разным случайным поводам, в первые годы царствования Александра. Открытая же война началась с 1806 года и шла с перерывами до 1812 года. Русские не раз переходили через Дунай и достигали Балкан. Но только Кутузову удалось (1811) решительным ударом (при Слободзее) уничтожить турецкую армию и принудить турок к миру. По мирному договору 1812 года (в Бухаресте) Россия приобрела Бессарабию (земли между реками Днестром и Прутом).

Таким образом, начав с решительных действий против Наполеона, Александр силою обстоятельств был приведен к союзу с ним и вследствие союза с Наполеоном воевал с державами, с которыми ранее не желал воевать. Перемена в политике Александра произошла настолько резкая, что вызвала общее удивление и ропот в России. Русские люди не понимали, как мог император Александр дружить с «исчадием революции», Наполеоном. Русских обижало и раздражало появление в Петербурге после Тильзита французского посольства, его развязное и самоуверенное поведение, его влияние на Александра. Принятие Александром «континентальной системы» нанесло большой вред русской торговле: сократился вывоз русского сырья, которое вывозили главным образом англичане. Упадок торговли повлиял на падение государственных доходов. Не имея денег, казна выпускала массу ассигнаций и этим обесценивала их: курс ассигнаций упал до того, что бумажный рубль стоил не более серебряного четвертака. Вследствие этого росло народное недовольство. Настроение общества было очень возбуждено, и император Александр не мог не видеть, что его политика не встречает никакого сочувствия в его государстве.

С другой стороны, новый союзник императора Александра, Наполеон, не оправдывал приязни к нему русского государя: он действовал своекорыстно и бесцеремонно. Высказывая неудовольствие на Александра за то, что тот недостаточно строго выдерживал континентальную систему, сам он, со своей стороны, не соблюдал интересов России и Александра. Он подавал полякам надежды на восстановление Польши. В Германии он отнял владения у дяди Александра, герцога Ольденбургского, и не вознаградил его другими землями. Вместе с Ольденбургским герцогством было присоединено к Франции все побережье Немецкого моря и вся Голландия: это было сделано не в силу Тильзитского трактата и без соглашения с Россией.

Совершая грубые захваты немецких земель и располагая в немецких городах свои гарнизоны, Наполеон все более и более придвигал свои войска к русским границам и таким образом принимал по отношению к Александру угрожающее положение. Александр начал протестовать против его действий и, в свою очередь, стал готовиться к войне, на тот случай, если Наполеон нападет на него. Обе стороны старались скрывать свои военные приготовления и обвиняли друг друга в стремлении уничтожить дружбу и нарушить мир. Так понемногу подготовлялась война между Россией и Франциею. Причина ее лежала в глубокой противоположности стремлений французской и русской политики. Наполеон стремился к мировому владычеству и желал подчинения России его видам. Александр не только не считал возможным подчиниться Наполеону, но сам желал влиять на дела Европы, как преемник Екатерины, при которой Россия достигла необыкновенных политических успехов и большого международного значения. Со стороны Франции продолжался еще завоевательный порыв; со стороны России сказывалось чувство национальной силы и гордости. Франция желала господства над Россией, Россия – равенства с Францией. Борьба была неизбежна, и обе стороны имели к ней достаточные поводы.

§ 145. 1812‑й год – Отечественная война. Уже в 1811 году близость разрыва между Францией и Россией чувствовалась всеми. С начала 1812 года император Александр усиленно приготовлялся к войне. Он решился не нападать, а только обороняться, и отклонил проекты наступательных действий. Более 200 тысяч русских войск ожидали нашествия врага. Войска были расставлены на границе, вдоль р. Немана, и разделены на две армии: первою командовал военный министр генерал М. Б. Барклай‑де-Толли, второю – генерал Суворовской школы, князь П. И. Багратион. Сам император Александр находился при войсках, в г. Вильне. Было большою ошибкою разбросать войска на значительном расстоянии и не соединить их в одну сильную армию. Наполеон заметил эту ошибку и хотел ею воспользоваться, чтобы разделить и ослабить русские силы. С громадною армией в 600 000 человек он в июне 1812 года без объявления войны переправился через Неман в пределы России (у г. Ковно) и почти безо всякого сопротивления со стороны русских разрозненных отрядов, бывших перед ним, быстро дошел до Вильны, где и остановился на полмесяца для окончательного устройства своей армии, составленной из войск как французских, так и союзных (немецких, польских, голландских, швейцарских и т. д.).

Русские армии Барклая‑де-Толли и Багратиона оказались отрезанными одна от другой и настолько слабыми, что не могли и думать о генеральном сражении с врагом. В эту тяжелую минуту окружающие императора Александра убедили его оставить театр войны и уехать в Москву, а затем в Петербург, для общего руководства государственною обороною. Главное начальство над войсками получил Барклай. Понимая невозможность открытого боя с Наполеоном, Барклай принял систему отступления внутрь страны и повел свою армию на Витебск и Смоленск, приказав и Багратиону отступать и идти на соединение с ним. Искусно уклоняясь от больших боев с преследовавшим неприятелем и старательно сберегая армию от потерь и внутреннего расстройства, Барклай благополучно достиг Смоленска и там соединился с Багратионом. Таким образом, отступление удалось: Наполеон не успел ни разъединить русские армии, ни разбить их порознь. В военном отношении это был большой успех.

Однако постоянным отступлением Барклая не были довольны ни государь, ни армия, ни все русское общество. Русские люди стыдились того, что армия как будто боялась открытого боя с врагом. Почти никто не понимал, что в военном отношении отступление не было позорным делом, и все обвиняли Барклая или в трусости, или даже в измене. Общественное мнение требовало смены Барклая. Император Александр, по совету приближенных, назначил главнокомандующим М. И. Голенищева-Кутузова. Но еще раньше, чем послать его в армию, государь требовал от Барклая, чтобы отступление было наконец приостановлено. Тогда Барклай из Смоленска попытался было начать наступление на французов к Витебску, но вовремя остановился. Оказалось, что Наполеон кружным путем спешил в обход русских к Смоленску и чуть было не отрезал нашей армии от Смоленска и Москвы. С большими усилиями русским отрядам (генералов Неверовского, Раевского и Дохтурова) удалось задержать французов под Смоленском, пока главная армия наша вернулась с Витебской дороги мимо Смоленска на Московскую дорогу. Несколько дней шел бой под древними стенами Смоленска, раньше чем Барклай приказал оставить эту крепость и продолжать отступление к Москве.

В это время, на пути армии от Смоленска к Можайску, приехал в армию новый главнокомандующий, Кутузов. Он 26 августа решился дать Наполеону генеральное сражение при с. Бородине (на берегах речки Колочи, впадающей в р. Москву, верстах в десяти от Можайска). Бородинская битва – одна из самых кровопролитных в истории: до 100 тысяч человек было убито, ранено и пропало без вести в один день из обеих сразившихся армий. Со стороны русских в бою было около 110 тысяч человек, со стороны французов – около 130 тысяч. Весь день Наполеон вел атаку на русские позиции; после отчаянного боя (в котором погиб Багратион) неприятелям удалось оттеснить русские войска на несколько сот сажен назад. Но русские ночевали на поле битвы и казацкие разъезды тревожили врага во всю ночь. Обе стороны имели трофеи: отбили друг у друга пушки, знамена, пленных. Каждая армия считала себя победительницею. Сгоряча Кутузов решил наутро возобновить бой и напасть на врага. Когда же обнаружилось, что половина русской армии уничтожена в бою, он понял, что следует отойти и сохранить оставшиеся силы от окончательного разгрома. Русские потянулись к Москве. Следом за ними наступали французы, надеясь на скорое окончание войны со взятием Москвы. Под Москвою (в дер. Филях) Кутузов собрал военный совет и, обсудив положение дел, решил оставить Москву без битвы. Он надеялся на то, что, сохранив и усилив свои войска, он заморит ослабевшую неприятельскую армию в опустелой Москве. Москва была оставлена войсками. Еще ранее, узнав о приближении французов, стали покидать Москву ее жители. Московский генерал-губернатор, граф Ф. В. Ростопчин, сначала возбуждавший москвичей к вооруженной защите Москвы, затем необыкновенно энергично хлопотал об оставлении ее и даже, говорят, приготовил людей к тому, чтобы зажечь город. 2 сентября в брошеную столицу вступил Наполеон.

Вопреки ожиданиям французов, занятие ими Москвы не привело к миру. Попытки Наполеона начать переговоры окончились неудачею. Император Александр не отвечал Наполеону, потому что твердо решился вести войну до последней возможности и не полагать оружия, пока хотя один враг останется в русских пределах. С первых же дней пребывания французов в Москве город стал гореть и весь обратился в развалины: в нем нельзя было зимовать и нечем было питаться. Кутузов с армией стал немного южнее Москвы; он получал из черноземных губерний все необходимое и увеличивал свои боевые силы, а французов не допускал запасаться провиантом в окрестностях столицы, окружив ее казаками. Наполеон не имел возможности двинуться и на Петербург, потому что Петербург был защищен особою армией (графа Витгенштейна), а кроме того, Кутузов мог в этом случае напасть на врага с тыла. В довершение всего французская армия, очень расстроенная дальним походом и Бородинскою битвою, окончательно потеряла порядок в Москва, где она скоро привыкла к грабежу и распущенности. Сообразив все невыгоды своего положения, Наполеон решился покинуть Москву и отступить на зимовку в Смоленск и Вильну, с тем чтобы на будущую весну возобновить военные действия. Такую решимость поддержало в нем известие о поражении его передового отряда русскими у с. Тарутина (близ г. Малого Ярославца). Кутузов напал здесь на маршала Мюрата и разбил его наголову.

В средине октября французская армия покинула Москву, сожженную и разграбленную, с оскверненными храмами и взорванными стенами Кремля. Наполеон сделал попытку пройти от Москвы к Калуге, чтобы отступать не старою разоренною дорогою. Но Кутузов не допустил этого: он дал отпор французам при Малом Ярославце, после чего они повернули на Смоленск. Русская армия шла параллельно неприятельской, и Кутузов совсем не стремился к открытому бою с ней, говоря, что она развалится и без боя. Действительно, армия Наполеона разваливалась с необыкновенною быстротою. Тому были многие причины. Bо-первых, пребывание в Москве, грабеж и мародерство настолько расшатали дисциплину среди французов, что боевая сила их войск заметно упала. Французы отступали беспорядочно, нуждаясь в необходимом, но волоча за собою награбленную в Москве добычу. За исключением немногих полков (гвардии), они напоминали собою простые шайки грабителей. Во-вторых, вокруг французской армии загоралась народная война: жители коренных русских губерний поднялись на врага. Вооружаясь чем попало, они нападали на отдельные французские отряды и истребляли их, жгли французские запасы, громили неприятельские обозы, словом, наносили врагу какой только могли вред. При таком возбуждении народа маленькие отряды кавалеристов и казаков, высланные на французов из русской армии, могли с чрезвычайною легкостью и удобством вредить врагу, нападая на него со всех сторон внезапно и украдкою, ведя с ним «партизанскую войну». (Среди партизан особенно были известны Фигнер, Давыдов и Сеславин.) Народ всячески помогал партизанам, укрывал их, доставлял им сведения о движении неприятеля, поддерживал их в боях. Народная и партизанская война страшно вредила французской армии и расстраивала ее. В-третьих, наконец, холода, наступившие в ноябре, причинили страшное бедствие французам, не имевшим теплой одежды и надлежащей обуви. Ни сражаться, ни двигаться, ни добывать пищу они не были в состоянии и устилали дороги трупами замерзших и голодных. Когда Наполеон со своей бедствующей армией подошел к р. Березине (приток р. Днепра), у города Борисова русскими была сделана попытка окружить его. Но она не удалась: Наполеон успел переправиться и уйти к Вильне. Однако от Березины шла уже не армия, а лишь жалкие ее остатки. Они добежали до Вильны, не смогли в ней удержаться и побежали дальше к Неману. В самый день Рождества Россия торжественно праздновала (и до сих пор церковно празднует) избавление от нашествия французов и «с ними два-десяти язык». Наполеон вывел с собою из России не более 15–20 тысяч солдат, сохранивших строй и дисциплину; все остальное погибло, или осталось в плену, или же обратилось в бродяг. Так кончился поход Наполеона в Россию.

§ 146. Борьба за освобождение Европы. Священный союз и конгрессы. Многие русские люди полагали, что с изгнанием Наполеона из России война окончена и что русским можно спокойно выжидать дальнейших событий. Сам Кутузов, по‑видимому, был такого мнения. Но император Александр думал иначе: он желал воспользоваться поражением Наполеона, чтобы окончательно сломить его силы и избавить от его гнета Европейские государства. По велению государя русские войска вслед за французами перешли русскую границу. Россия начала войну за освобождение Европы, и Александр призывал всю Германию к борьбе с Наполеоном. На его зов первая отозвалась Пруссия, затем после некоторых колебаний Австрия. К новой коалиции пристали Швеция и Англия. К лету 1813 года Наполеон сумел собрать новую армию и встретил своих противников в Германии. Борьба разыгралась на Эльбе. После многих упорных битв (при Люцене, Бауцене, Дрездене, Кульме) произошло генеральное сражение при Лейпциге. Оно длилось четыре дня; в нем действовало до полумиллиона человек и было убито и ранено более 100 000. В бою лично принимали участие императоры Наполеон и Александр, присутствовали император Австрийский (Франц) и короли Прусский и Саксонский. В этой «битве народов» Наполеон был разбит и с громадными потерями отступил за Рейн. Союзники преследовали его и вторглись в его империю. Это случилось ровно через год после изгнанья французов из России: в день Рождества Христова, в 1813 году, император Александр объявил своей армии поход в самую Францию. Так совершилось освобождение Германии от долгого французского господства. Энергия императора Александра поставила его во главе этого дела, и он занял первое место среди союзных государей.

Обессиленная Наполеоновскими войнами, Франция не могла оказать большого сопротивления громадным союзным армиям. Отвлекши Наполеона в сторону от Парижа, союзники поспешили сами к Парижу и овладели им после сражения с войсками парижского гарнизона. Император Александр с прусским королем торжественно въехали в Париж 19 (31) марта 1814 года. Французский сенат объявил Наполеона лишенным императорского престола, и Наполеону не оставалось иного исхода, кроме отказа от власти. В г. Фонтенбло подписал он акт отречения от престола Франции и получил от союзников остров Эльбу (лежащий между его родным островом Корсикою и Итальянским берегом). Во Франции была восстановлена королевская династия Бурбонов (в лице Людовика XVIII). Было решено созвать через несколько месяцев в Вене конгресс государей и дипломатов для того, чтобы восстановить в Европейских государствах нормальный порядок, нарушенный завоевательной политикою Франции. Под влиянием поразительных успехов Александра высшие учреждения России (государственный совет, синод и сенат) поднесли государю прошение о принятии им наименования «благословенный» (1814). Хотя Александр и не изъявил на то прямого согласия, такое наименование было ему усвоено впоследствии официально.

Конгресс в Вене состоялся в том же 1814 году. Устроив дела второстепенных государств, монархи России, Австрии и Пруссии обсудили вопрос и о вознаграждении своих держав за жертвы и потери, понесенные ими в борьбе с Наполеоном. Это вознаграждение главным образом намечалось в землях прежней Польши. Император Александр с большою настойчивостью желал соединить Польские области под своею властью в одно государство с Россией. Союзники сначала не соглашались на это, и дело едва не дошло до разрыва и войны. Согласились, однако, на том, что император Александр получил почти все герцогство Варшавское под именем «Царства Польского», но уступил Познань Пруссии и Галицию Австрии.

Во время занятий конгресса в Вену (1815) пришло известие, что Наполеон прибыл с о. Эльбы во Францию и восстановил там свою империю. Снова на границы Франции отправились союзные армии; но еще до прихода русских войск Наполеон был разбит англичанами и пруссаками (при Ватерлоо), отдался в руки англичанам и был ими отвезен на о. Св. Елены. Тем не менее русская армия была опять введена в пределы Франции и в Париж и оставалась там до полного утверждения порядка и спокойствия. Прибывший вторично в Париж император Александр составил там план так называемого «священного союза», к которому примкнули понемногу, вслед за Пруссией и Австрией, все европейские государства (не примкнули султан и папа).

Акт «священного союза» (14 сентября 1815 года) говорит о том, что союзные монархи решились весь порядок взаимных своих отношений «подчинить высоким истинам, внушаемым вечным законом Бога Спасителя», и в политических отношениях «руководствоваться не иными какими‑либо правилами, как заповедями сея святые веры, заповедями любви, правды и мира». Взаимно обязались они пребывать в вечном мире и всегда «подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь», а подданными своими управлять, «как отцы семейств», в том же духе братства. Императором Александром при составлении этого акта руководил высокий религиозный порыв и искреннее желание внести в политическую жизнь умиротворенной Европы начала христианской любви и правды. Но союзники Александра, в особенности австрийские дипломаты (с Меттернихом во главе), воспользовались новым союзом в практических целях. Обязанность государей всегда и везде помогать друг другу была истолкована так, что союзные государи должны вмешиваться во внутренние дела отдельных государств и поддерживать в них законный порядок. Обычай «вмешательства» был укреплен на тех конгрессах, которые созывались после Венского конгресса (в 1818–1822 годах в г. Ахене, Троппау, Лайбахе и Вероне) и имели целью полюбовное разрешение разных международных дел по принципам «священного союза». Собиравшиеся на этих конгрессах государи и их дипломаты обсуждали между прочим внутренние замешательства, происходившие в государствах всех трех южных полуостровов Европы, и решили вооруженной силою вмешаться в дела Италии и Испании и поддержать там законные правительства против народных восстаний. Во имя идей «священного союза» происходило подавление всякого национального движения. Даже восстание греков-христиан против притеснения турок вначале рассматривалось, как недозволительный бунт против законного государя. Император Александр видел в этом восстании «революционный признак времени» и не считал себя вправе заступиться за угнетенных единоверцев. Такая деятельность «священного союза» (его прямолинейный легитимизм и принцип вмешательства) восстановила против него европейское общество, и союз получил славу реакционной силы, противной всякому движению вперед. Благородная мысль императора Александра на практике выродилась в несоответственные ей формы, потому что Александр допустил во всем акте «священного союза» смешение идей совершенно различных порядков. Он надеялся подчинить право и политику велениям морали и религии, а на деле политика в ловких руках Меттерниха обратила мораль и религию в свое практическое средство.

Особое внимание императора Александра вызывали в эту эпоху польские дела. Получив «Царство Польское» и присоединив его к Российской империи, он дал его населению особое политическое устройство, определенное «учредительной хартией» 1815 года. В силу этой конституционной хартии Царство Польское становилось как бы особым государством, даже со своей особою армией, и получало представительный образ правления. Власть исполнительная поручалась «совету» министров под председательством наместника Царства Польского. Для дел законодательных каждые два года созывался «сейм», состоявший из двух палат. Верхняя называлась «сенатом» и состояла из церковной и светской знати. Нижняя называлась «посольской избой» и состояла из выборных представителей населения. В 1818 году открылись впервые действия польского сейма; вскоре же на сеймах обнаружилась сильная оппозиция правительству, а в стране началось революционное движение. Цель стремлений польских патриотов (среди которых действовал и бывший любимец Александра, князь Адам Чарторыйский) заключалась в том, чтобы, с одной стороны, обеспечить Польше наибольшую свободу, а с другой – восстановить Речь Посполитую в ее старых пределах, как было до разделов XVIII века. Политика императора Александра не могла идти так далеко; поэтому настроение поляков глубоко его огорчало и раздражало. В конце своего царствования Александр начал даже ограничивать данные полякам права.

§ 147. Последние годы царствования императора Александра I. Великие события 1812 года произвели сильнейшее впечатление на императора Александра. Отечественная война совершила в нем целый переворот. Страх сковывал его душу в первый период войны, когда наши войска отступали пред непобедимым Наполеоном, когда дело дошло до потери Москвы. В порывах отчаяния Александр готовился к падению своего государства, но все‑таки хотел защищаться до последнего солдата, хотя бы, по его словам, ему пришлось уйти в далекую Сибирь. Последовавшее затем отступление Наполеона и скорая гибель его «великой» армии наполнили душу Александра умилением пред благостью Промысла. Равнодушный до тех пор к религии, он стал отличаться глубоким благочестием и обнаружил большую склонность к мистицизму, стремясь, как все мистики, к внутреннему таинственному единению с Божеством. Вознесенный на высоту славы, ставший во главе всей Европы, Александр тем не менее тяготился почестями и охотно уединялся. Внутреннее управление государством перестало занимать Александра, и он возложил его на тех немногих людей, которым еще верил.

Первое место среди этих людей занимал граф А. А. Аракчеев, происходивший из офицеров Гатчинского войска (§ 138) императора Павла. При нем управление государством стало напоминать эпоху Павла. Жестокость, пренебрежение к просвещению, самоуправство – раздражали и пугали всех. Тщетно было жаловаться на временщика: государь не верил жалобам или же они не доходили до государя. Главною заботою Аракчеева было устройство так называемых «военных поселений». Государственные крестьяне в нескольких губерниях (по р. Волхову, на нижнем течении Днепра и в других местах) были обращены в «военных поселян», и в то же время в этих местностях были водворены на жительство целые полки солдат. Военные поселяне и пахотные солдаты должны были одновременно вести сельское хозяйство на своих землях и в то же время готовиться к строевой службе. Дети их («кантонисты») также попадали с раннего возраста в военную службу и соответственно обучались в военных поселениях. Цель военных поселений заключалась в том, чтобы возможно легче и дешевле пополнять армию большим количеством заранее обученных солдат. Но эта цель не могла быть достигнута: поселения стоили очень дорого, а поселяне не делались ни исправными крестьянами, ни хорошими солдатами. Жестокое управление и трудности «поселенной» жизни, где все подчинялось мелочным правилам и тягостному надзору, озлобляли поселян и вели к постоянным волнениям, даже открытым беспорядкам и бунтам. По этим причинам поселения не имели успеха и продолжали распространяться лишь по упрямству Аракчеева, который убедил государя в их пользе и приятности для населения.

В то время как гражданское и военное управление сосредоточилось в руках всесильного Аракчеева, другому любимцу Александра, князю А. Н. Голицыну, были вверены дела народного просвещения и церковные, соединенные в одно ведомство – в новом «министерстве духовных дел и народного просвещения». Министерство народного просвещения соединили с духовным ведомством, «дабы христианское благочестие было всегда основанием истинного просвещения». Осуществить эту задачу и было поручено князю Голицыну, отличавшемуся мистическим настроением. Он должен был исправить недостатки школ и искоренить из них «лжеумствования». Сам князь Голицын обладал гуманностью и мягкостью; но некоторые чиновники его ведомства (в особенности Магницкий) отличались нетерпимостью и с озлоблением начали гонение на все, что им казалось «безбожием» и «вольнодумством». Новое направление в деле народного просвещения не привело к добру и не могло достигнуть своей благочестивой цели, потому что вера и нравственность среди учащихся и служащих насаждались только страхом и насилием, угрозами и наказаниями. Вместо истинных благочестивых чувств развивалось лицемерие и показное ханжество. Мелочной надзор за поведением и образом мыслей вел к доносам и к мелочным преследованиям. В конце концов сам князь Голицын навлек на себя ряд обвинений в неправоверии и был вынужден оставить свою должность.

Гнет Аракчеева и ему подобных, конечно, должен был вызывать общее неудовольствие. Становилось ясно, что в своем разочаровании и утомлении жизнью император Александр утратил веру в идеалы своей молодости и дал ход открытой реакции против всех тех преобразовательных начинаний, какими раньше увлекался. Постоянно мрачное и унылое настроение государя отзывалось и на всем обществе, сообщая печальный тон общественной жизни. Всякое общественное движение таилось и пряталось из боязни гонений. Между тем, в обществе того времени нарождалось сильное внутреннее брожение.

§ 148. Общественное движение в Александровскую эпоху. Отечественная война 1812 года привлекла массу дворян в ряды армии на защиту отечества; а войны за освобождение Европы, перебросив русские войска за границу, познакомили служивших в них дворян с западно-европейскою жизнью. Ранее поездки русских людей на Запад были редким явлением; теперь, в пору освободительных войн, русские люди во множестве оказались на чужбине и долго там жили. Разумеется, они подпали сильному влиянию европейских порядков, близко познакомились с умственным движением времени, вывезли домой на Русь целые библиотеки. Успехи европейской гражданственности под влиянием освободительных идей XVIII века, развитие немецкого национального сознания, расцвет немецкой философии поражали и восхищали русских людей, возбужденных великою борьбою за отечество. Сравнив европейскую жизнь с отечественною, наши предки получили возможность критически смотреть на русскую действительность, видели ее недостатки и отсталость, сознавали устарелость того крепостного права, которое лежало в основе русского общественного порядка и которое уже исчезло в Западной Европе.

Два течения образовалось в русском обществе под влиянием знакомства с Западом. Одно было философским: русские почитатели модной тогда немецкой философии стремились глубже изучить ее, распространить ее взгляды и выводы между русскими людьми и с точки зрения этой философии понять и истолковать русскую историю и действительность. Другое течение было политическим: русские люди стремились перенести на Русь те учреждения и порядки, какие были выработаны в новейшую эпоху в европейских государствах. В государственном устройстве они желали представительной (далее республиканской) формы правления; в общественной жизни они стремились к отмене крепостного права. Почти тотчас по возвращении армии из заграничного похода среди образованного офицерства в войсках стали складываться политические кружки, к которым примыкали и гражданские лица. Целью подобных кружков была подготовка либеральных государственных и общественных реформ в России. Члены таких кружков занимались самообразованием и вносили в свои служебные отношения и в товарищескую жизнь более гуманные нравы и обычаи: отказывались от вина и карт, не допускали никакой распущенности, не били солдат, учили их грамоте и т. п. В своих кружковых беседах они рассуждали о необходимых преобразованиях русского быта и о средствах достигнуть этих преобразований; в кружках шли речи о необходимости бороться с реакцией, осуждалась «аракчеевщина», доказывалась неизбежность переворота.

Из многих подобных кружков, имевших иногда масонский характер (§ 131), особенное значение приобрел один, получивший название «союза спасения». В основе его лежало определенное требование перехода к представительному образу правления, к конституции. Через некоторое время из этого союза образовалось два новых союза, прямо уже революционных, – «северный» и «южный». Во главе Северного союза стали братья Муравьевы (также князь Трубецкой, поэт Рылеев); союз этот основался в Петербурге. Во главе южного союза был полковник Пестель, командир одного из армейских полков. Местом действия южного союза была русская «вторая армия», расположенная в Киевской и Подольской губерниях. В составе союзов преобладало офицерство; но были и лица гражданские и неслужащие дворяне. Оба союза имели одну общую цель – совершить насильственный переворот в России.

Несмотря на то что члены союзов держали свои планы в совершенном секрете, правительство узнало о существовании заговора. Императору Александру его придворные докладывали о существовании кружков в гвардии еще тогда, когда кружки были в зародыше. Государь снисходительно отнесся к членам этих кружков, считая их такими же мечтателями, каким он сам был в дни юности: «не мне их карать», говорил он. Позднее о существовании определенного тайного заговора против действовавшего государственного порядка стали доносить лица из армии (в особенности ценные сведения дал унтер-офицер из дворян Шервуд). Аракчеев собрал точные данные о вожаках движения, о планах заговорщиков, о месте их деятельности и послал большой доклад об этом деле императору Александру в г. Таганрог, где тогда находился государь (1825). Доклад пришел туда поздно: Александр скончался в Таганроге, не успев сделать никаких распоряжений по делу.

§ 149. Смерть императора Александра I. Преемство престола. Декабристы. Император Александр прибыл в 1825 году в Таганрог вместе со своею супругою, императрицею Елизаветою Алексеевною (происходившею из Баденского дома). Грудная болезнь императрицы (чахотка) требовала климатического лечения. Врачи указали на Таганрог, как на подходящий по климату город южной России. Устроив свою супругу в Таганроге во временном дворце, Александр отправился в Крым для осмотра войск и укреплений. В Крыму он схватил простуду, не поберегся и возвратился в Таганрог совершенно больным. Простуда перешла в тиф, и 19 ноября 1825 года император скончался.

Так как у императора Александра не было детей (две его дочери умерли во младенчестве), то наследовать престол, по закону 1797 года (§ 139), должен был старший из его братьев, цесаревич Константин Павлович. Так и подумали сопровождавшие Александра в Таганрог вельможи: о кончине Александра они известили императора Константна Павловича, находившегося в Варшаве. То же полагали и в Петербурге: по получении в Зимнем дворце известия о смерти государя великий князь Николай Павлович, третий сын императора Павла, тотчас же привел войска и народ к присяге императору Константину. Между тем Константин, женатый на простой польке (Грудзинской), не желал трона и давно (еще в 1823 году) отказался от него; Александр же особым манифестом утвердил его отречение и передал право на престол следующему из братьев – Николаю. Только манифест об отречении Константина, по не известным никому причинам, не был обнародован. Он хранился в тайне (запечатанный в пакете самим Александром) в Москве, в Успенском соборе, и в Петербурге – в синоде, государственном совете и сенате. Тайна была так строга, что самому Николаю Павловичу не объявили прямо об ожидавшем его высоком жребии; лишь по некоторым намекам старших братьев мог он смутно догадываться о происшедшей перемене в престолонаследии. По смерти Александра пакеты в Петербурге были вскрыты, согласно надписи на них самого покойного государя («хранить до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть прежде всякого другого действия»). Но Николай Павлович не счел возможным принять трон в отсутствие брата Константина и надеялся, что сам Константин лично пред ним подтвердит свое отречение. Таким образом, столица, а за нею и вся Россия присягнула Константину. Константин же в Варшаве, согласно со своим прежним отречением, присягнул Николаю и совсем не имел в виду ехать в Петербург подтверждать свое отречение. Таким образом, в России оказалось сразу два императора, из которых ни один не желал вступить на престол. Между Варшавою и Петербургом происходили торопливые сношения, и младший великий князь Михаил Павлович, приехавший от Константина в Петербург, служил как бы посредником между своими старшими братьями.

Замешательство в царском семействе не осталось скрытым от Петербургского населения. Члены «северного союза», мечтавшие о политическом перевороте, решились воспользоваться этим замешательством для своих целей. Они повели агитацию в войсках, надеясь возбудить в них различные сомнения и подозрения и затем привести их к открытому ослушанию. Расчеты заговорщиков до известной степени оправдались. Некоторая часть солдат действительно стала сомневаться в том, благополучен ли Константин и правильно ли властью овладевает Николай. Подозревая зло и обман, эта часть солдат вышла из послушания, не приняла присяги Николаю Павловичу и начала бунт.

Обстоятельства этого бунта были таковы. Получив в письме решительное отречение Константина от престола и отказ его прибыть в Петербург, император Николай решился принять власть и 14 декабря 1825 года издал манифест о своем воцарении, призвав к присяге себе войска и население. Во всех полках, стоявших в Петербурге, присяга совершилась в порядке. Только в двух полках (Московском и Лейб-Гренадерском) произошло замешательство: часть солдат не присягнула, а двинулась с оружием из казарм на условленное место – к зданию сената и стала толпою у памятника Петра Великого (поставленного Екатериною в 1772 году). К солдатам присоединились гвардейские матросы и простонародье. Толпа ничего не предпринимала, потому что ждала прибытия вожаков; а вожаки не являлись, вследствие различных между ними недоразумений. Между тем император Николай поставил против бунтовщиков все гвардейские войска и окружил их со всех сторон (выход оставался только в Галерную улицу). Начали с увещаний. Речи духовенства не подействовали на толпу. Петербургский генерал-губернатор граф Милорадович (герой 1812 года) своею речью возбудил было внимание и сочувствие бунтовавших; но во время речи он был убит из пистолета одним из руководителей мятежа. Тогда на мятежников была пущена конница; однако мятежники отбились. Ввиду наступавших сумерек прибегли к решительному средству: пушечными выстрелами рассеяли скопище. При первой крови толпа разбежалась, и порядок был восстановлен. На юге «южным союзом» также была произведена попытка вооруженного восстания, причем восставшие думали было идти походом на Киев, но скоро были остановлены и задержаны.

Началось следствие. Император Николай получил из Таганрога тот доклад о революционном движении, который был изготовлен для императора Александра (§ 148). В докладе уже значились имена главарей движения. Поэтому легко было всех их привлечь к ответу, как истинных виновников мятежа и руководителей заговора. Было арестовано более ста причастных к делу лиц, получивших от бунта 14 декабря название «декабристов». Все они были преданы «верховному уголовному суду», в состав которого вошли важнейшие сановники, члены государственного совета, сената и синода. На суде раскрылась вся картина политического движения, направленного против династии и самодержавия. Верховный суд приговорил почти сорок человек к смертной казни, остальных же – к ссылке и каторжной работе; так суровы были законы того времени в отношении к политическим преступлениям. Император Николай несколько смягчил приговор. Смертной казни было предано только пять главарей «союзов» (между прочими Пестель и Рылеев). Остальные были отправлены в Сибирь, где и поселены навсегда. Лишь те из декабристов, которые дожили до кончины императора Николая, получили помилование от его преемника, императора Александра II (1856).

Назад: Глава восьмая Преобладание задач внешней политики над задачами внутреннего управления
Дальше: Время императора Николая I (1825–1855)