Книга: Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова (николай стариков рекомендует прочитать)
Назад: Предисловие Николая Старикова. Учебник истории – воспитание будущего
Дальше: Глава первая

Введение

§ 1. Предмет курса русской истории. Русское государство, в котором мы живем, ведет свое начало от IX века по Рождестве Христове. Русские же племена, образовавшие это государство, существовали еще ранее. В начале своей исторической жизни они занимали только область р. Днепра с его притоками, область озера Ильменя с его реками и лежащие в промежутках верховья Зап. Двины и Волги. К числу русских племен, составлявших одну из ветвей великого Славянского племени, принадлежали: поляне (на среднем Днепре), северяне (на р. Десне), древляне и дреговичи (на р. Припяти), радимичи (на р. Соже), кривичи (на верховьях Днепра, Волги и Зап. Двины), словене (на оз. Ильмень) и некоторые другие, более мелкие племена.

Содержание курса русской истории должно составлять повествование о том, как из названных отдельных племен постепенно образовался единый русский народ и как он занял то громадное пространство, на котором теперь живет; как образовалось среди русских славян государство и какие перемены происходили в нем до тех пор, пока оно не приняло современной нам формы Российской империи.

Но раньше, чем начать рассказ о начале Русского государства, необходимо ознакомиться с тем, как жили племена русских славян до возникновения у них государственного порядка. Надобно узнать, кто жил в Русской земле ранее славян и кого застали славяне в своем соседстве, когда поселились на Днепре и Ильмене. Надобно ознакомиться и с характером страны, в которой возникло Русское государство, и с особенностями первоначального быта русских славян.

§ 2. Древнейшее население Европейской России. На всем пространстве Европейской России, и преимущественно на юге, близ Черного моря, находится достаточно «древностей», то есть памятников, оставшихся от древнейшего населения России. Они сохранились в виде отдельных курганов (больших погребальных насыпей, иногда в несколько сажен вышиною), или цельных кладбищ (называемых могильниками), или же в виде городищ (развалин городов и укреплений). В могилах и развалинах находят зачастую много различных предметов быта (посуды, монет, драгоценных украшений). Наука об этих древностях (археология) успела определить, каким именно народностям принадлежат те или другие предметы древности. Древнейшие из них и самые замечательные суть памятники греческие и скифские.

Из истории древней Еллады известно, что на северных берегах Черного моря возникло много греческих колоний, по преимуществу на устьях больших рек и при удобных морских бухтах. Из этих колоний наиболее известны: Ольвия при устье р. Буга, Херсонес (по-старорусски Корсунь) в окрестностях нынешнего Севастополя, Пантикапей на месте нынешней Керчи (также Фанагория на Таманском полуострове, Танаис в устьях р. Дона). Колонизуя морское побережье, древние греки обыкновенно не удалялись от морского берега вглубь страны, а предпочитали привлекать туземцев на свои береговые рынки. На Черноморских берегах было то же самое: греческие города не распространили своих владений внутрь материка, но тем не менее подчинили местных жителей своему культурному влиянию и привлекли их к оживленному торговому обмену. От туземцев-«варваров», которых греки называли скифами, они приобретали местные продукты, главным образом хлеб и рыбу, и отправляли в Елладу; а взамен продавали туземцам предметы греческого производства (ткани, вино, масло, предметы роскоши). Торговля сблизила греков с туземцами настолько, что образовались смешанные так называемые «эллино-скифские» поселения, а в Пантикапее возникло даже значительное государство, называемое Боспорским (от имени пролива Боспора Киммерийкого). В нем объединились некоторые греческие города побережья и туземные племена, жившие у моря от Крыма до предгорий Кавказа. Боспорское царство и города Херсонес и Ольвия достигли значительного процветания и оставили после себя ряд замечательных памятников.

Греческий историк Геродот (V век до Р. X.), рассказывая о скифах, делит их на много племен и различает между ними кочевников и земледельцев. Первых он помещает ближе к морю – в степях, а вторых севернее – примерно на среднем течении Днепра. Земледелие было настолько развито у некоторых скифских племен, что они торговали зерном, доставляя его в громадном количестве в греческие города для отправки в Елладу. Известно, например, что Аттика получала половину необходимого ей количества хлеба именно от скифов через Боспорское царство. Тех скифов, которые торговали с греками, и тех, которые кочевали вблизи от моря, греки более или менее знали, и потому Геродот дает о них любопытные и основательные сведения. Те же племена, которые жили в глубине нынешней России, грекам не были известны, и у Геродота мы читаем о них баснословные рассказы, которым невозможно верить.

Ко времени Рождества Христова вместо скифов в соседстве греческих колоний в южной Руси оказываются сарматы, а позднее, во II–III веке по Р. Х., германские племена, известные под общим названием готов. Из среды готов вышел (в середине IV века) вождь, объединивший в одно «царство» не только готские племена, но и соседние с ними народцы (вероятно, финские и славянские). Это был Германрих, при котором готам пришлось испытать нашествие гуннов и затем начать переселение на запад.

Нашествием гуннов открывается ряд последовательных азиатских вторжений в Россию и Европу. Монгольская орда гуннов, постепенно придвигаясь с востока к Дону, в 375 году обрушилась на готов, разгромила Готское царство и прогнала готские племена на запад. Готы перешли в пределы Римской империи; а гунны, овладев Черноморьем и кочуя между Волгою и Дунаем, образовали пространное государство, в котором соединилось много покоренных ими племен. Позднее, в V веке, гунны продвинулись еще более на запад и доходили в своих набегах до Константинополя и до нынешней Франции. После их знаменитого вождя Аттилы, во второй половине V века, сила гуннов была сломлена междоусобиями. Гунны были отброшены на восток за Днепр и самое их государство исчезло. Вместо гуннов из Азии в VI веке появилось новое монгольское племя – авары. Однако их вскоре истребили германцы и славяне. Русский летописец, называвший аваров обрами, говорит, что из них в живых не осталось ни одного: «и есть притча в Руси до сего дни: погибоша аки обри». Но обры погибли, а на их месте появились с востока еще новые орды все того же монгольского корня, именно – угров (или венгров) и хазар. Угры после некоторых передвижений в южной России заняли нынешнюю Венгрию, а хазары основали обширное государство от Кавказских гор до Волги и до среднего Днепра.

Так последовательно в продолжение почти целого тысячелетия южные степи нынешней России были предметом спора пришлых племен. Начиная с гуннов, Азия посылала на Европу одно кочевое племя за другим. Проникая через Урал или Кавказ в северное Черноморье, кочевники держались вблизи от Черноморских берегов, в степной полосе, удобной для кочевья, и не заходили далеко на север, в лесные пространства нынешней средней России. Леса спасали здесь от окончательного разгрома пришлых орд постоянное местное население, состоявшее главным образом из славян и финнов.

§ 3. Русские славяне и их соседи. Что касается до славян, то древнейшим местом их жительства в Европе были, по‑видимому, северные склоны Карпатских гор, где славяне (под именем венедов и склавен) были известны еще в готские и гуннские времена. Отсюда славяне разошлись в разные стороны: на юг (балканские славяне), на запад (чехи, моравы, поляки) и на восток (русские славяне). Восточная ветвь славян пришла на Днепр, вероятно, еще в VII веке и, постепенно расселяясь, дошла до оз. Ильменя и до верхней Оки. Из русских славян (§ 1) вблизи Карпат остались хорваты и волыняне (дулебы, бужане). Поляне, древляне и дреговичи основались на правом берегу Днепра и на его правых притоках. Северяне, радимичи и вятичи перешли за Днепр и сели на его левых притоках, причем вятичи успели продвинуться даже на Оку. Кривичи тоже вышли из системы Днепра на север, на верховья Волги и Зап. Двины, а их отрасль словене заняли систему озера Ильменя. В своем движении вверх по Днепру, на северных и северо-восточных окраинах своих новых поселений, славяне пришли в соседство с финскими племенами, литовскими племенами и хазарами.

Самым диким из соседивших со славянами племен было финское племя, составляющее, по‑видимому, одну из отраслей монгольской расы. В пределах нынешней России финны жили с незапамятной поры, подчиняясь культурному влиянию как скифов с сарматами, так позднее готов и славян. Делясь на много маленьких народцев (чудь, весь, емь, эсты, меря, мордва, черемиса, вотяки, зыряне и многие другие), финны занимали своими редкими и малыми поселениями лесные пространства всего русского севера. Разрозненные и не имевшие никакого внутреннего устройства, финские звероловческие народцы оставались в первобытной дикости и простоте, легко поддаваясь всякому вторжению в их земли. Они или быстро подчинялись более культурным пришельцам и сливались с ними, или же без борьбы уступали им свои владения и уходили от них на север или восток. Таким образом, с постепенным расселением славян в средней и северной России масса финских земель переходила к славянам и в славянское население мирным путем вливался обруселый финский элемент. Лишь изредка там, где финские жрецы-шаманы (по старому русскому названию «волхвы» и «кудесники») поднимали свой народ на борьбу, финны становились против русских. Но эта борьба неизменно кончалась победою славянства, и начавшееся в VIII–IX веках обрусение финнов неуклонно продолжалось и продолжается еще до наших дней.

Одновременно с славянским воздействием на финнов началось сильное воздействие на них со стороны болгар волжских (тюркского народа, названного волжским в отличие от болгар дунайских). Пришедшие с низовья Волги к устьям Камы кочевые болгары основались здесь и, не довольствуясь кочевьями, построили города, в которых началась оживленная торговля. Арабские и хазарские купцы привозили сюда с юга по Волге свои товары (между прочим, серебряную утварь, блюда, чаши и пр.); здесь они выменивали их на ценные меха, доставляемые с севера по Каме и верхней Волге. Сношения с арабами и хазарами распространили между болгарами магометанство и некоторую образованность. Главные болгарские города (в особенности город, Болгар или Булгар, на самой Волге) стали центрами для всей области верхней Волги и Камы, населенной финскими племенами. Влияние болгарских городов сказывалось и на русских славянах, торговавших с болгарами, а впоследствии враждовавших с ними. В политическом отношении волжские болгары не были сильным народом. Завися первоначально от хазар, они имели, однако, особого хана и подчиненных ему царьков или князей.

Литовские племена (литва, жмудь, латыши, пруссы, ятвяги и др.), составляющие особую ветвь арийского племени, уже в глубокой древности (во II веке по Р. Х.) заселяли те места, на которых позднее их застали славяне. Поселения литовцев занимали тогда бассейны рек Немана и Зап. Двины и от Балтийского моря доходили до р. Припяти и истоков Днепра и Волги. Отступая постепенно перед славянами, литовцы сосредоточились по Неману и Зап. Двине, в дремучих лесах ближайшей к морю полосы, и там надолго сохранили свой первоначальный быт. Племена их не были объединены; они делились на отдельные роды и взаимно враждовали. Религия литовцев заключалась в обожествлении силы природы (Перкун – бог грома), в почитании умерших предков и вообще находилась на низком уровне развития. Вопреки старым рассказам о литовских жрецах и различных святилищах, теперь доказано, что у литовцев не было ни влиятельного жреческого сословия, ни торжественных религиозных церемоний. Каждая семья приносила жертвы богам и божкам, почитала животных и священные дубы, угощала души умерших и занималась гаданиями. Грубый и суровый быт литовцев, их бедность и дикость ставили их ниже славян и заставляли литву уступать славянам те литовские земли, на которые направлялась русская колонизация. Там же, где литовцы непосредственно соседили с русскими, они заметно поддавались культурному их влиянию.

По отношению к финским и литовским своим соседям русские славяне чувствовали свое превосходство и держались наступательно. Иначе было дело с хазарами. Кочевое тюркское племя хазар прочно осело на Кавказе и в южно-русских степях и стало заниматься земледелием, разведением винограда, рыболовством и торговлей. Зиму хазары проводили в городах, а на лето выселялись в степь к своим лугам, садам и полевым работам. Так как через земли хазар пролегали торговые пути из Европы в Азию, то хазарские города, стоявшие на этих путях, получили большое торговое значение. Особенно стали известны столичный город Итиль на нижней Волге и крепость Саркел (по‑русски Белая Вежа) на Дону близ Волги. Они были важными рынками, на которых торговали азиатские купцы с европейскими и одновременно сходились магометане, евреи, язычники и христиане. Влияние ислама и еврейства было особенно сильно среди хазар; хазарский хан («каган» или «хакан») со своим двором исповедовал иудейскую веру; в народе же всего более было распространено магометанство, но держались и христианская вера и язычество. Такое разноверие вело к веротерпимости и привлекало к хазарам поселенцев из многих стран. Когда в VIII столетии некоторые русские племена (поляне, северяне, радимичи, вятичи) были покорены хазарами, это хазарское иго не было тяжелым для славян. Оно открыло для славян легкий доступ на хазарские рынки и втянуло русских в торговлю с востоком. Многочисленные клады арабских монет (диргемов), находимые в разных местностях России, свидетельствуют о развитии этой восточной торговли в VIII–X веках. В эти именно века Русь находилась под хазарскою властью. В десятом же веке, когда хазары ослабели от упорной борьбы с новым кочевым племенем – печенегами, русские стали сами нападать на хазар и много способствовали падению Хазарского государства.

К числу соседей и сожителей русских славян принадлежали варяги. Они жили «за морем» и приходили к славянам «из‑за моря». Именем «варягов» («варангов», «вэрингов») не только славяне, но и другие народы (греки, арабы, скандинавы) называли норманнов, выходивших из Скандинавии в другие страны. Такие выходцы стали появляться с IX века среди славянских племен, на Волхове и Днепре, на Черном море и в Греции, в виде военных или торговых дружин. Они торговали, или нанимались на русскую и византийскую военную службу, или же просто искали добычи и грабили, где могли. В ту эпоху вообще было очень велико выселение норманнов из Скандинавских стран в среднюю и даже южную Европу: они нападали на Англию, Францию, Испанию, даже Италию. Среди же русских славян с середины IX столетия варягов было так много и к ним славяне так привыкли, что варягов можно назвать прямыми сожителями русских славян. Они вместе торговали с греками и арабами, вместе воевали против общих врагов, иногда ссорились и враждовали, причем то варяги подчиняли себе славян, то славяне прогоняли варягов «за море», на их родину. При тесном общении славян с варягами можно было бы ожидать влияния варягов на славянский быт. Но такого влияния не заметно, потому что в культурном отношении варяги не были выше славянского населения той эпохи.

§ 4. Характер страны, заселенной русскими славянами. Страна, занятая русскими славянами, не имела высоких гор, а представляла собою холмистую низменность с очень развитою сетью рек. Отсутствие гор дозволяло славянам свободно и легко распространять свои поселения; а реки, отличавшиеся обилием воды и разнообразием направления, чрезвычайно облегчали передвижение и служили отличными путями сообщений. Славянское расселение и направлялось обыкновенно по рекам, причем племена и отдельные ветви племен рассаживались по речным системам, так что нам их легче всего приурочивать именно к рекам (например, северян – к Десне, радимичей к Сожу, древлян к Припяти, полочан к Полоте и т. д.). Когда славяне овладели истоками Днепра, Волги и Зап. Двины на Алаунской возвышенности и перешли к оз. Ильменю и р. Волхову, в их руках оказались чрезвычайно важные пути сообщения, ведшие от Балтийского моря к Черному и Каспийскому.

По этим путям славяне научились ездить торговать на иностранные рынки: к грекам, болгарам, хазарам. По этим путям и иностранные купцы ездили в русские города. Чем более осваивались славяне со своими речными путями, тем быстрее шло их расселение, тем дальше заходили их колонии в земле финнов (Ростов, Муром) и в земле хазар (Тмутаракань на Азовском море). Таким образом, развитая система рек в стране объясняет нам быстрое и широкое расселение русских племен на занятой ими равнине и раннее возникновение у них иноземной торговли.

Вся площадь Европейской России разделяется на две различные по растительности полосы: северную – лесную и южную – степную. Границу между ними приблизительно может указать линия, проведенная по карте от Киева на устье р. Камы. На юг от этой линии идет сначала луговая степь с богатою травою и частыми перелесками на тучном черноземе; затем ближе к южным морям начинается настоящая степь, то есть безлесное пространство с редкою травою, местами бесплодное и вовсе обнаженное. При своем расселении в системе Днепра славяне заметно избегали степей и стремились в лесную полосу. Во-первых, степь представляла отличные условия для жизни кочевых племен и в ней всегда бродили кочевники, опасные для оседлых поселений. Во-вторых, в хозяйственном отношении степь давала славянину меньше, чем лес. Открытые пастбища и пашни в степях были небезопасны и всегда могли стать предметом нападения врага; в лесах безопаснее можно было и скот пасти, и пахать землю, расчистив под пашню огнем лесные поросли. Сверх того, в лесу можно было заниматься охотою и водить пчел, в лесных реках и озерах можно было ловить рыбу. Лес давал материал для построек, топлива и разных хозяйственных поделок; из лесов добывалась растительная и мясная пища; в лесу доставали мед, воск и ценные меха – предметы, которыми торговали наши предки. Стало быть, лес укрывал славян от кочевников, кормил их и снабжал товарами их рынки. Понятны поэтому боязнь славян перед степью и тяготение их к лесам. Славянские поселения мало выходили в луговую степь и совсем не доходили до открытых приморских степей.

Таким образом, характер страны, занятой русскими славянами, объясняет нам, почему расселение славян совершилось здесь скоро и легко на огромных пространствах и почему славяне отдалились от южных морей в лесную полосу среднего и верхнего Поднепровья.

В такой обстановке древнерусской жизни были и хорошие, и дурные стороны. Страна не ставила препятствий к широкому расселению, и наши предки очень быстро заняли обширные области и беспрерывно продолжали свое колонизационное движение на север и северо-восток. В течение всего хода русской истории мы видим деятельную колонизацию сначала Европейской, затем Азиатской России русскими славянами. Удобства речных путей служили к тому, что между далеко разошедшимися племенами поддерживались деятельные сношения и не порывалась родственная связь. Этим было облегчено образование среди славян единого государства и единой церкви и постепенно было подготовлено внутреннее сплочение всех племен в единый русский народ. Служа торговыми дорогами, реки способствовали развитию торговли в стране и обогащению городского населения. Таким образом, успехи государственности и общественности в древней Руси стояли в зависимости от географических условий.

Но те же географические условия покровительствовали и врагам Руси. Если мирные жители могли легко и удобно двигаться по своей стране, то и враги двигались по ней так же легко. Их не задерживали горы, ибо их не было; не затрудняли леса и болота, ибо чрез них были проложены пути; им показывали дорогу те же реки, по которым двигалось само население. Кочевые орды из южного степного пространства постоянно проникали на Русь, грабили ближайшие к степи места, уводили в плен жителей, угоняли скот. Тяжелая борьба с кочевниками была постоянною необходимостью для наших предков. Они в большом числе строили укрепленные города, окруженные валом и частоколом, и в них отсиживались от врага. (Валы от таких укреплений, «городища», сохранились во многих местах и до наших времен.) В дремучих лесах скрывались славяне от вражеских набегов, зарывая в землю то, чего не могли и не успевали унести с собою. (Этим объясняется значительное число находимых в земле кладов, с монетами и драгоценностями иногда очень большой стоимости.) Постоянная опасность стремительного набега научила славянина не возводить богатых построек и не обзаводиться громоздким имуществом. Он был всегда готов сняться с места, уйти на время или же переселиться вовсе с опасного пункта. Такая подвижность и неприхотливость славян была отмечена иностранцами, знавшими их обычаи.

§ 5. Первоначальный быт русских славян. В первое время своей жизни на Днепре и Ильмене русские славяне сохраняли у себя патриархальный племенной быт. Они делились на известные уже нам племена; племя же состояло из родов, и, по старому выражению, жили наши предки «каждый с своим родом и на своих местах, владея каждый родом своим». Под именем рода разумелась совокупность родственных друг другу семей, живших вместе, владевших общею собственностью и управляемых одним родовым старшиною. Родовые старшины имели большую власть каждый в своем роде; а сойдясь вместе на совет (вече), они решали дела за все свое племя. Но так бывало только в особо важных случаях, например в минуты общей опасности, грозившей всему племени. С течением же времени, когда племена и роды расселялись на больших пространствах, не только ослабевали связи и сношения между родами, но распадались и самые роды, делясь на самостоятельные семьи. Каждая отдельная семья на просторе заводила свою особую пашню, имела свои особые покосы, особо охотилась и промышляла в лесах. Общая родовая собственность заменялась собственностью семейною. Точно так же переставала действовать и власть родовладыки: он не мог управлять сразу всеми хозяйствами родичей, если эти хозяйства были разбросаны на больших расстояниях. Власть родовладыки переходила к отцу каждой отдельной семьи, к домовладыке. С распадением родовых связей родичи переставали чувствовать свое взаимное родство и в случае нужды соединялись для общих дел уже не по родству, а по соседству. На общий совет (вече) сходились домохозяева известной округи, и родные друг другу, и не родные одинаково. Соединенные одним каким‑нибудь общим интересом, они составляли общину (задругу, вервь) и избирали для ведения общих дел выборных старейшин. Таким образом древнейшее родовое устройство заменялось постепенно общинным.

С развитием по русским рекам торгового движения к черноморским и каспийским рынкам в земле славян стали возникать большие города. Такими были: Киев – у полян, Чернигов – у северян, Любеч – у радимичей, Смоленск и Полоцк – у кривичей, Новгород – у Ильменских славян и др. Подобные города служили сборными пунктами для купцов и складочными местами для товаров. В них встречались торговые иноземцы, варяги по преимуществу, с местными промышленниками и торговцами; происходил торг, составлялись торговые караваны и направлялись по торговым путям на хазарские и греческие рынки. Охрана товаров в складах и на путях требовала вооруженной силы; поэтому в городах образовались военные дружины, или товарищества, в составь которых входили свободные и сильные люди (витязи) разных народностей, всего чаще варяги. Во главе таких дружин стояли обыкновенно варяжские предводители – конунги (по‑славянски князья). Они или сами торговали, охраняя оружием свои товары, или нанимались на службу в городах и оберегали города и городские торговые караваны; или же, наконец, конунги захватывали власть в городах и становились городскими владетельными князьями. А так как городу обыкновенно подчинялась окружавшая его волость, то в таком случае образовывалось целое княжество, более или менее значительное по своему пространству. Предание говорит, что такие варяжские княжества были основаны, например, Аскольдом и Диром в Киеве, Рюриком в Новгороде, Рогволодом в Полоцке. Княжеская власть возникала у русских славян и независимо от варяжских конунгов; так, у древлян был свой местный князь по имени Мал («бе бо имя ему Мал, князю Деревьску», говорит современник).

Так постепенно изменялась жизнь наших предков. Из патриархального родового и племенного быта славяне постепенно переходили к общинному устройству и соединялись под влиянием главных «старейших» городов в волости или княжества. Когда же отдельные городские и племенные волости и княжества собрались вместе и объединились под одною государственною властью, тогда началось Русское государство.

Назад: Предисловие Николая Старикова. Учебник истории – воспитание будущего
Дальше: Глава первая