Книга: Знаменитые путешественники (знаменитые)
Назад: Отто Шмидт (1891 г. – 1956 г.)
Дальше: Уолтер Херберт (р. 1934 г.)

Иван Папанин

(1894 г. – 1986 г.)

Все взоры мира

Сходятся на льдине,

На черной точке,

Горсточке людей,

Что шлют в эфир —

Безжизненный и синий —

Надежду обессиленных ночей.

Вс. Рождественский. «Папанинцы»

В эту минуту мы оставляем льдину на координатах 70° 54´ нордовой широты, 19° 48´ вестовой долготы, пройдя за 274 суток дрейфа более 2500 км. Наша радиостанция первой сообщила о завоевании Северного полюса, обеспечивала надежную связь с Родиной и этой телеграммой заканчивает свою работу. Красный флаг нашей страны продолжает развеваться над ледяными просторами. Папанин, Кренкель, Ширшов, Федоров.

Телеграмма папанинцев И. Сталину

Русский полярный исследователь. Возглавлял первую советскую дрейфующую станцию «Северный полюс-1» (СП-1). Контр-адмирал. Дважды Герой Советского Союза.

 

 

Большой вклад в развитие арктических исследований в первой половине XX в. внес Иван Дмитриевич Папанин – простой моряк, ставший всемирно известным полярником и руководителем научных исследований. Его любимое выражение «Чтобы наука у нас не страдала», которое он повторял подчиненным на протяжении всей жизни, было широко известно многим поколениям советских полярников.

Папанин родился 26 ноября 1894 г. в матросской семье. В российском флоте служил еще его дед, павший смертью храбрых во время героической обороны Севастополя в 1855 г. Отец мальчика тоже сначала был военным моряком, а потом плавал на баржах по Черному морю. Ваня был его первенцем. Однако семья быстро росла: у Папаниных родилось еще 8 детей. Матери приходилось подрабатывать поденной работой, и Ваня рано начал заботиться о младших братьях и сестрах.

Несмотря на множество домашних забот, мальчик с отличием закончил начальную земскую школу. Руководство школы просило Папанина-старшего позволить сыну учиться дальше, но тот отказал, ссылаясь на необходимость зарабатывать на жизнь. Отца можно было понять – семья жила очень бедно. Спали вповалку на полу, накрываясь рядном, обувь носили только по воскресеньям; в школу Ваня ходил босиком даже в холодное время года, а парусиновые туфли надевал только на пороге, так как в классы без обуви входить не разрешалось. Двенадцатилетний Ваня отправился работать на завод в мастерские по изготовлению навигационных приборов и вскоре благодаря любознательности и сметливости стал квалифицированным токарем.

В 1914 г. Папанина призвали на военную службу и определили во флот, где он точил детали для судовых двигателей. Здесь молодого человека застала революция. В конце 1917 г. он вступил в Черноморский отряд Красной Армии и до конца Гражданской войны сражался за установление советской власти в Крыму, проявляя смелость, решительность и недюжинные организаторские способности. Папанин принимал участие в освобождении Бахчисарая от белогвардейцев, работал в севастопольском подполье, был одним из организаторов партизанского движения в Крыму. Однажды по решению штаба Крымской повстанческой армии его направили с секретным поручением в Советскую Россию. Крым был оккупирован, поэтому пришлось добираться кружным путем – через Турцию. Контрабандисты, с которыми Папанин плыл по Черному морю, узнали, что их спутник везет большую сумму денег, и решили убить его. Помог случай: на судне заглох мотор, и Иван Дмитриевич предложил починить его. Контрабандисты не тронули своего спасителя и доставили его на турецкий берег. Пешком под видом нищего Папанин добрался до Трапезунда, потом с помощью советского консула – до Новороссийска, а оттуда направился в Харьков для встречи с командующим Южным фронтом М. В. Фрунзе. Папанин был назначен уполномоченным закордонного отдела ЦК КП(б) Украины. Во главе второго десанта, шедшего на помощь бойцам Перекопа, Иван Дмитриевич, отобрав испытанных моряков-добровольцев, прошел в шторм от Новороссийска до деревни Капсихор на берегу Крыма. Из трех судов до цели добрался только катер под командованием будущего знаменитого полярника.

В конце 1921 г. контрреволюционное сопротивление на полуострове было сломлено. Некоторое время герой Гражданской войны работал в Крымчека, потом стал секретарем Реввоенсовета Черноморского флота, а в 1922 г. был направлен в Москву, где работал на различных ответственных должностях. Параллельно он закончил Высшие курсы связи и некоторое время проучился в Плановой академии Госплана СССР. Самозабвенно занимался Папанин и самообразованием. Значительное место в читаемой им литературе уже тогда занимали книги об арктических путешествиях, будоражившие умы многих людей того времени.

Осенью 1925 г. началась «северная повесть» жизни Папанина. Его направили в Якутию заместителем начальника строительства радиостанции в Томмоте, расположенном на берегу Алдана, правого притока Лены. Небольшой отряд строителей, в котором была и жена Папанина, Галина Кирилловна, в полной мере изведал тяготы путешествия в суровых якутских условиях. Путники страдали от голода и холода, шли по глубокому снегу пешком, так как большинство лошадей пало, отстреливались от бандитов. Несмотря на это, Иван Дмитриевич «заболел» Севером и с этих пор мечтал получить работу именно там. Но подходящий случай представился только в 1931 г.

Летом этого года в южной части Земли Франца-Иосифа должен был совершить посадку немецкий дирижабль «Граф Цеппелин». По существующей договоренности с Германией к этому моменту к архипелагу должен был подойти советский ледокол «Малыгин» для обмена почтой. На ледоколе было организовано небольшое почтово-телеграфное отделение, которым командовал Папанин. Во время этой экспедиции он твердо решил перебраться в Арктику и уже через год вернулся на Землю Франца-Иосифа в качестве начальника полярной станции (обсерватории) в бухте Тихая (о. Гукера), которую еще следовало организовать. В этот суровый край, где было нелегко даже крепким физически мужчинам, он взял Галину Кирилловну. Хрупкая женщина стала здесь библиотекарем и помогала вести метеорологические наблюдения.

Надо думать, что Ивану Дмитриевичу, который, в сущности, не имел никакого серьезного образования, было сложно возглавлять научный коллектив. Однако он быстро понял главные задачи станции и не вмешивался в работу ученых, стараясь обеспечить им нормальные условия труда и отдыха. Благодаря усилиям начальника станция быстро наладила работу, а позже продолжала постоянно увеличивать объемы наблюдений, расширяя свое влияние на близлежащие территории.

Природная житейская мудрость и доброта позволяли Ивану Дмитриевичу успешно решать многие серьезные проблемы. Некоторые случаи носили несколько курьезный характер. В первую зимовку поваром на станции оказался молодой человек, уехавший из дома, чтобы он и жена смогли проверить свои чувства. Спустя некоторое время жена прислала мужу телеграмму, в которой сообщала, что их пути должны разойтись. Радист показал телеграмму Папанину. Представив себе, что из-за сердечных проблем повара полярники всю зиму будут питаться кое-как, он велел уничтожить телеграмму, а вместо нее набрать другой текст, с уверениями в горячей любви и надеждой на встречу. Повар был в восторге и на этот раз накормил зимовщиков огромными и вкуснейшими котлетами. Так продолжалось много раз, пока наконец жена поняла, что любит мужа, и сообщила ему об этом.

Закончив работу на Земле Франца-Иосифа, Папанин вернулся в Москву и вскоре был направлен на мыс Челюскин. Здесь, на самой северной точке материка, нужно было построить еще одну полярную станцию, что и было успешно выполнено. Сюда Иван Дмитриевич постарался забрать своих товарищей по зимовке на Земле Франца-Иосифа. Вместе с ним вновь приехала и Галина Кирилловна.

Очень бережно относясь к здоровью подчиненных, Папанин, однако, совсем не берег себя. Во время строительства он выполнял самые тяжелые работы. Рассказывают, что, провалившись в полынью, он спокойно выливал воду из валенок и продолжал работать, не заботясь о том, что может отморозить ноги.

В августе 1935 г. работы на станции были закончены. Зимовщики благополучно вернулись в Москву. Здесь Иван Дмитриевич за проделанную работу по строительству станции и организации научных исследований был награжден легковой машиной. К 40-летию друзья-полярники прислали ему телеграмму: «…коллектив приветствует тебя, нашего начальника, сумевшего по-большевистски преодолеть трудности похода, выгрузки и строительства станции. Прекрасные условия зимовки, созданные здесь для развития научной и оперативной работы, обязаны твоей инициативе, энергии и заботливости о деле и людях… Мы надеемся, что еще не один форпост полярного бассейна будет создан и освоен под твоим руководством». Эти слова оказались пророческими.

В начале 1936 г. академик Отто Юлиевич Шмидт выступил на заседании Политбюро ВКП(б) с проектом организации воздушной экспедиции на Северный полюс и экспедиции на дрейфующих льдах. Политбюро приняло соответствующее решение. Начальником экспедиции на Северный полюс был назначен Шмидт, начальником летного отряда – знаменитый летчик М. В. Водопьянов, а начальником дрейфующей станции СП-1 – Папанин. При назначении учитывался не только богатый опыт Папанина по организации полярных станций, но и его напористость, деловитость, а главное – жизнерадостность. Шмидт считал, что именно это даст возможность полярникам получать от него заряд бодрости и оптимизма, столь необходимый в ледяной пустыне.

Началась длительная и кропотливая подготовка. Папанин должен был организовать базу на о. Рудольфа. За два рейса ледокол «Русанов» доставил туда все необходимое. Быстро построили два просторных дома на 8 комнат, кухню и кают-компанию, радиостанцию, скотный двор (Папанин уже давно пробовал разводить свиней во время зимовок), склады, гараж для вездеходов и тракторов.

Тщательно готовились к жизни в столь необычных условиях и члены будущей экспедиции. В группу, которой предстояло долгое время прожить на льдине, кроме Папанина, были отобраны гидробиолог П. Ширшов, геофизик Е. Федоров и радист Э. Кренкель. С 19 по 25 февраля 1937 г. они провели своеобразную тренировку. В Подмосковье в стороне от Калужского шоссе были разбиты палатки, в которых будущие зимовщики имитировали жизнь на льдине: жили в полной изоляции, использовали только воду, вытопленную из снега, согревались керосиновой лампой, питались продуктами, которые предполагалось взять в путешествие.

22 марта 1937 г. с Центрального аэродрома в Москве в воздух поднялись 4 тяжелых самолета и один самолет-разведчик. Флагманскую машину вел Водопьянов. На ее борту находились Шмидт и будущие участники дрейфа. А общая численность экспедиции составляла 42 человека. 19 апреля самолеты, сделав несколько промежуточных посадок, сели на о. Рудольфа. Здесь в течение месяца пришлось ждать благоприятной погоды.

Наконец утром 21 мая 1937 г. флагманский самолет направился к полюсу и достиг его в 11 часов 35 мин. Сесть удалось на льдину, находившуюся примерно в 20 км за полюсом, которая была около 3 км в окружности и 3 м толщиной. Здесь и решили основать станцию. Разбили палатки, наладили оборудование и передали данные о первых метеорологических наблюдениях. В тот день вблизи полюса температура была –12 °С. Остальные 8 т грузов были доставлены тремя другими самолетами только через 16 дней, так как им пришлось ожидать благоприятных условий для полета.

Хозяйственный Папанин прихватил на полюс все, чего смог добиться. Среди совершенно необходимых грузов находились пишущие машинки, шахматы, книги и многое другое, что могло скрасить жизнь полярников. Сам же командир прихватил с собой большую печать. «Моя канцелярия должна работать по всей форме», – говорил он и, смеясь, штемпелевал все письма, которые предстояло отправить на Большую землю с отлетом последнего самолета.

6 июня 1937 г. папанинцы остались на льдине в полном одиночестве, если не считать любимца всей команды – пса Веселого. Это о нем, возвратившись на Большую землю, Папанин напишет статью «Пятый зимовщик», отдавая должное четвероногому товарищу, который дарил людям много веселых минут, а иногда и предостерегал от опасности.

Вскоре заработала ветряная электростанция, которая несколько оживляла унылый пейзаж. Льдина двигалась на юг со средней скоростью около 10 км в сутки, выписывая зигзаги, а иногда кружилась, поворачиваясь на 6–7 градусов по часовой стрелке.

Однако уже в июле начали появляться трещины. Были случаи сжатия льдов и торошения. Площадь льдины постепенно уменьшалась. В дневнике Папанин писал: «С тревогой смотрю на льдину. Живем мы, как на бочке с порохом. Сегодня или завтра может произойти сжатие льдов, наше ледяное поле лопнет, перевернется». Командир испытывал постоянные недомогания: тошноту, слабость, головную боль. Видимо, сказывались физические перегрузки и недосыпание. Товарищи замечали: Папанину все время кажется, что он работает меньше других. Видимо, поэтому Иван Дмитриевич стеснялся спать даже в положенное ему время. В то же время внешне он был все так же весел и оптимистичен, постоянно заботился о других. Иногда ночью товарищи сквозь сон чувствовали, как он поправляет сбившееся у кого-нибудь одеяло. Особенно заботился начальник о питании полярников, он даже взял на себя тяжелые обязанности повара. На нем был и ремонт различных приборов: Папанин не утратил навыков, полученных в юности на заводе, и поражал товарищей слесарным мастерством.

К февралю 1938 г. в распоряжении экспедиции оставалась площадь не более 150 кв. м, да и этот кусок льда был пересечен несколькими трещинами. Из Москвы пришел приказ прекратить дрейф. Уже 3 февраля из Мурманска вышел ледокол «Таймыр», чуть позже за ним двинулся «Мурман», а 9 февраля из Кронштадта к льдине направились «Ермак» и подводная лодка. 19 февраля два первых ледокола подошли к льдине и приняли на борт людей и имущество станции.

За 9 месяцев было проведено 620 определений координат льдины. Одновременно велись магнитные, метеорологические, гравиметрические наблюдения. Люди работали по 16 часов в сутки в условиях штормовых ветров и сильных морозов. Благодаря их труду были получены очень ценные научные материалы. Впервые была измерена глубина Северного Ледовитого океана у Северного полюса (4290 м). Было окончательно доказано, что в этом районе нет суши. Выяснилось, что у полюса на глубине 250–600 м проходит мощный слой теплого течения. Была опровергнута гипотеза о том, что над полюсом имеет место постоянное высокое атмосферное давление, а значит, все время стоит хорошая погода. В этом районе, казалось бы, совершенно лишенном жизни, экспедиция обнаружила водоросли, планктонные организмы. В районе полюса видели даже птиц, нерпу и белого медведя.

На родине героев-папанинцев встретили с триумфом. Всем четверым участникам экспедиции было присвоено звание Героя Советского Союза. Часть имущества станции и одежда папанинцев были переданы в музей Арктики при Арктическом институте.

Трудно передать словами обожание Папанина, которым была охвачена вся страна. Пожалуй, лучше всего обстановку вокруг Ивана Дмитриевича передают слова из его интервью газете «Вечерняя Москва», сказанные в канун 80-летия: «В тридцатые годы, признаться, было боязно выходить на улицу. Тут же обступали незнакомые люди, расспрашивали, пожимали руки. Помню, как на целые кварталы растягивалась толпа мальчишек, которая бежала за мной и кричала: «Папанин! Папанин! Папанин!» Сейчас… мальчишки повзрослели».

Но шло время, и ажиотаж вокруг имени полярника спал. Однако это не означало конца его творческой биографии. После своей «звездной» экспедиции Иван Дмитриевич в 1940–1946 гг. возглавлял Главсевморпуть. В этом качестве он принимал участие в освобождении ледокола «Георгий Седов» из ледового плена, дважды за одну навигацию прошел Северным морским путем. Во время войны был членом Государственного Комитета Обороны и занимался морскими перевозками на Севере. В 1951 г. Папанин, получивший звание контр-адмирала, возглавил Отдел морских экспедиционных работ Академии наук и проработал на этом посту 30 лет, параллельно в течение 20 лет занимая пост директора Института биологии внутренних вод АН СССР в Борке на Волге. За выдающиеся заслуги в развитии отечественной географии в 1980 г. был удостоен Большой Золотой медали Географического общества, председателем Московского филиала которого он был многие годы.

Умер знаменитый полярник в 1986 г., прожив почти 92 года. Его дневник «Жизнь на льдине» (1938), а также книга «Лед и пламень» (1977) многократно переиздавались не только в СССР, но и за рубежом. Многие относят их к числу лучших произведений современной историко-географической литературы.

Назад: Отто Шмидт (1891 г. – 1956 г.)
Дальше: Уолтер Херберт (р. 1934 г.)